Лёва, всё ещё стоявший в дверном проёме, судорожно сглотнул и кивнул, не в силах отвести глаз. Сонливость с парней как ветром сдуло.

— Ага, Миш… Я сам только что чуть в обморок не упал, — ответил Дынников. Разуваев, который всё это время молча наблюдал за реакцией ребят, вдруг смущённо поправил воротник халата и отвёл взгляд.

— Преувеличиваете, юноши, — буркнул он. — Просто препарат подействовал немного эффективнее, чем мы рассчитывали. А второй сеанс запустил каскадную реакцию восстановления…

— Эффективнее⁈ — Миша подскочил к нему и начал медленно кружить вокруг профессора, как акула вокруг жертвы. — Эраст Ипполитович, это чудо! И никак иначе я назвать наши результаты не могу!

— Да, это настоящее чудо, — согласился я с Трофимовым, — которое с сегодняшнего дня нам строго-настрого запрещено демонстрировать!

— Как запрещено? — Не поняли моего высказывания парни, ответив в унисон.

— За это Нобелевскую премию надо давать! — выпалил Миша.

— Или Ленинскую, на худой конец! — поддержал товарища Лёва.

— Я вам покажу «на худой конец»! — погрозил я парням кулаком. — Что от вас этого больше никто не слышал! И так сидим взаперти…

— А что случилось-то? — наконец спросил Лёва. — Почему запрещено?

— Сами головой-то подумайте! — Я применил к парням «тактику Яковлева». — Что случится, если товарищ Брежнев за один день так помолодеет? Что скажут его соратники и наши дорогие, но «заклятые друзья» по ту сторону океана?

— Войско взбунтовалось! Говорят, царь-то не настоящий[1] ! — выдохнул Миша, осознав, в чем заключается настоящая проблема.

— Вот, молодец! — похвалил я Трофимова. — Именно поэтому Эдуард Николаевич и дал нам чёткое указание: никаких внешних изменений. Брежнев на первом этапе должен яснее мыслить, не уставать слишком быстро, нормализовать давление и сон. Отказаться от зависимости. И всё это «плавно», неприметно. Чтобы даже его личный врач не заметил подвоха, списав всё на «удачную комбинацию препаратов» или «собственную гениальность».

Лёва и Миша понятливо переглянулись.

— То есть, пересчитываем параметры «Лазаря» для режима «невидимки»? — уточнил Трофимов. — Снижаем мощность, укорачиваем сеансы, меняем дозировку катализатора и принцип работы резонатора?

— Именно. — Я кивнул. — Пока вы спали, мы с Эрастом Ипполитовичем уже просчитали новую схему. Все параметры уже вычислены. Нам нужно перепаять блок генератора, откалибровать дозатор под новые задачи и провести контрольный прогон на… — Я взглянул на Разуваева и отрицательно мотнул головой. — На биоматериале. Но сначала — завтрак. Парни, вы же с утра маковой росинки во рту не держали, да и профессор, судя по звукам, доносящимся из его желудка, уже основательно проголодался.