Разуваев смущённо кашлянул, прикоснувшись рукой к громко урчащему животу:

— Прошу прощения, я честно старался не шуметь… Но аппетит, действительно, зверский. Мой метаболизм разогнался не на шутку.

— Тогда завтракаем, коллеги! И за работу! — распорядился я.

Мы уселись за стол в бытовке, быстро разложили армейские сухпайки, галеты и консервы. Завтрак надолго не затянулся: вскоре мы перебрались в лабораторию и вновь взялись за паяльники и калибровку новых параметров него «волшебного чемоданчика».

К семи вечера работа была закончена и именно в этот момент к нам в гости решил зайти Эдуард Николаевич. На этот раз Яковлев был совершенно спокоен и собран. Его взгляд скользнул по лаборатории и остановился на профессоре. В этот момент только лёгкая улыбка тронула уголки его губ.

— Ну что, Эраст Ипполитович, — Яковлев медленно подошел к профессору. — Я думал, что кудесник у нас только Родион, но ваш препарат тоже творит настоящие чудеса. Только вот я теперь всю голову сломал, какой год рождения мы вам в новом паспорте впишем? — добродушно рассмеялся он. — Вам ведь теперь семьдесят два года ни за что не дашь.

Разуваев растерянно поправил воротник халата, но в его глазах уже не было страха или неуверенности.

— Не знаю, Эдуард Николаевич, что и сказать…

— Ладно, — кивнул Яковлев, — с этим мы как-нибудь разберёмся. Как думаете, коллеги, это длительный результат? Насколько он стабилен? — Он перевёл взгляд на меня.

— Думаю, что стабилен, товарищ генерал-майор. — Ну, я на это надеюсь.

— А над новыми параметрами подумали уже? — поинтересовался Яковлев. — Сколько вам еще понадобится времени?

— Всё готово, Эдуард Николаевич. — Я указал в сторону стола, на котором стоял наш «чемоданчик». — Осталось только провести контрольный запуск.

— Серьёзно? — Яковлев подошёл к столу, открыл крышку чемодана, внимательно осмотрел начинку.

— Более чем, — ответил я. — И мы готовы прямо сейчас приступить к испытаниям, вот только… у нас теперь нет подходящего объекта… Эраст Ипполитович по понятным причинам отпадает, Лева с Мишей, как, впрочем, и я — слишком молоды…

В лаборатории повисла тишина. Я переглянулся с парнями. Профессор молча отошёл к своему столу, понимая, к чему я клоню.

— Эдуард Николаевич, — я сделал шаг вперёд. — У нас есть идеальный вариант…

Яковлев поднял бровь.

— И кто же это, Родион?

— Протокол «Лазарь-Н» — «невидимка» — рассчитан именно на возрастную группу, на хроническую усталость и стрессовую нагрузку, — издалека начал я. — А кто лучше вас знает, что такое давление, недосып и нагрузка на нервную систему?