Яковлев замер, впиваясь в меня взглядом:

— Ты предлагаешь мне… стать вашим «подопытным кроликом»?

— Вы же знаете, Эдуард Николаевич, препараты ценные. Мы не можем просто так слить их в раковину, а протестировать с гарантированным результатом — просто не на ком. Нет, я могу и на себе испытать, но я и без препарата отлично себя чувствую.

Яковлев продолжал, не отрываясь смотреть на меня. Я знал, что он прекрасно понимает все мои доводы.

— Товарищ генерал, если мы протестируем схему на вас, то будем точно знать: дозировка, частота, время экспозиции — всё работает как часы. А вы получите ясное сознание, нормальный сон, идеальное давление. К тому же, будет гарантия, что мы не подведём Леонида Ильича. И препараты не пропадут зря.

Яковлев молчал несколько долгих секунд. В его взгляде боролись осторожность генерала КГБ и усталость человека, который действительно давно не спал нормально.

— Ладно… — наконец выдохнул он, снимая китель и аккуратно вешая его на спинку стула. — Заводите свою шарманку.

— Снимайте рубашку и ложитесь на кушетку, товарищ генерал-майор. — Я тут же взял инициативу в свои руки. — Миша, крепи электроды, ЭКГ и давление в реальном времени, — скомандовал я. — Лёва, генератор в режим «мягкого старта». Эраст Ипполитович, установите ампулу с катализатором в разъём.

Яковлев лёг на кушетку, Миша тут наложил электроды на его виски и запястья, надел на голову «авоську» и проверил датчики давления. Лёва щёлкнул тумблером агрегата, выводя «чемоданчик» на рабочий режим. Стрелки приборов плавно поползли вверх, замерев в «зелёном секторе».

— Эдуард Николаевич, расслабьтесь, — сказал я, вводя иглу капельницы в вену на локтевом сгибе. — Три… два… один. Поехали!

Раздалось тихое потрескивание конденсаторов. Яковлев прикрыл глаза и расслабился, как я и просил. Его дыхание выровнялось и стало глубже. Грудь мерно понималась и опускалась. На бумажной ленте ЭКГ синусовый ритм чуть замедлился.

— Давление? — тихо спросил я Мишу.

— Сто тридцать на восемьдесят пять. Падает плавно, без скачков. Пульс семьдесят два.

— Когнитивные маркеры?

— Альфа-ритмы префронтальной коры усилились на восемнадцать процентов.

Я перевёл взгляд на генерала. Его лицо, обычно напряжённое и жесткое, постепенно расслаблялось. Пять минут процедуры пролетели незаметно. Всё прошло штатно, по плану. Никаких внеплановых скачков зафиксировано не было.

— Отключаю, — доложил Лёва, повернув тумблер.

Стрелки приборов дрогнули и вернулись в ноль. Я аккуратно вытащил иглу из вены генерала и прижал ватку, согнув руку в локте. Яковлев медленно открыл глаза. Он не сразу заговорил. Просто полежал несколько секунд, словно прислушиваясь к себе. Затем медленно сел, спустив ноги на пол.