Постепенно рёв двигателей перешёл в монотонный гипнотический гул, который больше не давил на уши, а остался лишь фоновым. Я откинул голову на подголовник и закрыл глаза — в кои-то веки у меня было время, чтобы отдохнуть и привести в порядок свои мысли.

«Владимир, — неожиданно „проснулась“ нейросеть, —я фиксирую у вас лёгкое повышение уровня кортизола. Вы тревожитесь?»

«Я не тревожусь, Лана. Я просчитываю варианты будущей встречи с Брежневым».

«Всегда готова помочь, - напомнила мне Лана.— Какие варианты вы хотели бы рассмотреть?»

«Если я ничего не путаю, именно в ближайшее время будет принято решение о вводе ограниченного контингента в Афганистан?»

«Совершенно верно, — подтвердила сеть. — Могу напомнить основные события текущей осени по этому вопросу».

«Давай», — согласился я, решив прослушать небольшую лекцию по Афганской теме. Кто его знает, может быть каким-то чудом мне удастся отговорить генсека не лезть в эту кровавую авантюру, очень дорого обошедшуюся нашей стране и всему советскому народу.

«Анализ геополитической ситуации по Афганистану на текущий момент, — голос Ланы стал сухим, лишённым привычных тёплых ноток, превратившись в чистый поток информации.— Сентябрь 1979 года. К власти в Кабуле фактически пришёл Хафизулла Амин, отстранив, а по ряду непроверенных данных, и физически устранив Нур Мохаммеда Тараки. Ситуация в стране крайне нестабильна. Амин проводит жёсткие репрессии, что вызывает стремительный рост повстанческого движения и радикализацию общества. В Политбюро, в частности, со стороны товарищей Андропова и Устинова, нарастает давление с целью ввода ограниченного контингента советских войск для „стабилизации обстановки“ и „защиты социалистических завоеваний“. Историческая точка невозврата намечена на декабрь этого года».

Я мысленно сжал кулаки. Декабрь. У меня была всего пара месяцев. Но сейчас, в сентябре, окончательное решение ещё не было принято. Брежнев колебался. Он, старый фронтовик, не хотел новой войны, он устал, он хотел мира и спокойной старости. Но его окружение давило на него, используя его болезнь и затуманенное сознание как рычаг управления.

«Если мои усилия окажутся не напрасными, — подумал я, выстраивая будущую стратегию, — он сможет сказать „нет“. Или, по крайней мере, для начала попробовать альтернативные, невоенные варианты. Но как мне до него это донести, чтобы не загреметь в психушку, повторив жизненный путь Эраста Ипполитовича?»

«Лана, — мысленно обратился я к нейросети, —оформи экономические, демографические и репутационные… в общем, все последствия ввода войск в Афганистан на протяжении десяти лет как вероятностный математический прогноз, основанный на текущих данных».