На взлётной полосе, глухо рокоча четырьмя турбореактивными двигателями, уже прогретый стоял транспортный Ил-76.

— Это наш! — крикнул мне на ухо Николай, стараясь переорать рёв мощных двигателей. — Сначала в Бельбек[1] , — сообщил Николай, — а уже оттуда на базу подводников в закрытом городке. Командир базы — свой человек, старый фронтовой друг Эдуарда Николаевича.

Мы покатились в самолет, даже не выходя из машины. Металлический пандус грузового люка, освещённый яркими прожекторами, казался наклонённым под невозможным углом, но УАЗик уверенно пополз вверх. И через минуту мы уже были внутри грузового отсека.

— Давай-давай, рули до конца! — крикнул бортмеханик в зелёном комбинезоне, подавая Артёму, сидевшему за рулём, сигналы рукой. — Всё, можно глушить!

Едва УАЗ остановился на указанном месте, к нам подскочили несколько солдат, вооружённые стропами и деревянными брусками, чтобы намертво зафиксировать колёса фургона на время полёта.

В этот момент с глухим, вибрирующим лязгом и шипением гидроприводов тяжёлая стальная створка грузового отсека поползла вверх.

— Прошу в наш комфортабельный салон, товарищи! — Бортмеханик махнул нам рукой, указывая на импровизированную зону для пассажиров.

В глубине отсека, огороженного брезентовой перегородкой, стоял небольшой столик, привинченный к полу, и несколько мягких, хоть и потрёпанных, кресел, явно снятых с какого-то списанного пассажирского борта. Мы перебрались туда — оставаться в «буханке» на время полёта никто не захотел.

— Внимание! Всем пристегнуться! — раздался по внутренней связи хриплый голос командира корабля. — Взлетаем.

Рывок был таким, что меня буквально вдавило в спинку кресла. Гул четырёх турбореактивных двигателей перешёл в оглушительный рёв, от которого завибрировали зубы и заложило уши. Тяжёлый транспортник оторвался от земли. Желудок на долю секунды провалился в пустоту, а затем мы уверенно пошли на набор высоты. Лёва, сидевший рядом, побледнел как мел, и судорожно сжал подлокотники, глядя в одну точку.

— Держись, Лев Семёнович, — подбодрил его Эраст Ипполитович, который, к моему удивлению, выглядел абсолютно невозмутимым и даже радостным. Старик с детским восторгом разглядывал заклёпки на переборках. — Какая мощь! Представляете, какая энергия заставляет эту махину держаться в воздухе?

— Представляю, Эраст Ипполитович, — прохрипел Лёва, делая глотательные движения, чтобы унять подступающую тошноту. — Только давайте представим это, когда мы будем уже на земле.

Миша тем временем не терял времени даром. Убедившись, что мы набрали безопасную высоту, он достал из кейса планшет с бумагами и начал в который раз сверять списки реактивов и запасных частей, бормоча что-то себе под нос.