«Задача принята, Владимир, — отозвалась Лана. —Я подготовлю сводку в виде „аналитической записки“, стилизованной под выводы нашего НИИ с использованием методов системного анализа».

«Отлично! Так и поступим, а дальше будет видно, куда выруливать».

Я открыл глаза. Гул двигателей стал ровным, убаюкивающим, вибрация пола перестала раздражать. Полёт шёл своим чередом.

— Внимание, начинаем снижение! — раздался голос пилота, прервав мои мысли. — Пристегнуть ремни!

В общем, посадка прошла без происшествий, если не считать дикой тряски над облаками, от которой у Лёвы опять позеленело лицо. Приземлились мы на рассвете. Крым встретил нас не московской серостью, а пронзительно чистым, прозрачным воздухом, пахнущим хвоей и солёной морской влагой. Наша буханка выкатилась из транспортника, и мы, сопровождаемые конвоем из двух машин, проследовали вглубь полуострова.

Закрытый военный городок, где базировались подводные лодки, производил впечатление совершенно иного мира по сравнению с осенней Москвой. Пока мы ехали, я с удивлением отмечал эту разницу. В Москве мы оставили пронизывающий холод, мелкий дождь и серое низкое небо, давящее на психику.

Здесь же, в Крыму, над нами раскинулось ослепительно голубое небо без единого облачка. Солнце, ещё не успевшее подняться высоко, заливало всё вокруг мягким золотистым и каким-то особенным южным светом, которого так не хватало в столице.

Воздух… Это было нечто: он был совершенно другим, чем в столице — чистым, прозрачным, наполненным ароматами хвои, морской соли и каких-то незнакомых южных трав. Даже дышалось иначе — полной грудью, легко и свободно.

Городок подводников располагался у самого моря. Вокруг росли вековые сосны, их тёмно-зелёные кроны создавали приятную тень. Между деревьями виднелись аккуратные одно- и двухэтажные дома офицерского состава, выкрашенные в светлые тона — белые, кремовые, светло-голубые.

Но главное, что ждало нас здесь, это, конечно же, Чёрное море. В это утро оно было спокойным, почти зеркальным. Его поверхность переливалась тысячью оттенков синего — от глубокого тёмно-синего у горизонта до бирюзового и изумрудного у самого берега, где вода была прозрачной настолько, что можно было разглядеть каменистое дно, заросшее морской травой.

Волны, небольшие и ленивые, с тихим шелестом накатывали на бетонный пирс, оставляя после себя белую пену, которая медленно таяла на солнце. Воздух над водой дрожал от лёгкой испарины, создавая эффект марева.

У причала, покачиваясь на лёгкой зыби, стояли подводные лодки. Их тёмные, почти чёрные корпуса с характерной обтекаемой формой рубок выглядели одновременно мощно и изящно. Вода стекала с их бортов тонкими струйками, сверкая на солнце. Рядом с каждой лодкой сновали фигуры моряков в тёмно-синей форме, слышались команды, лязг металла, но всё это не нарушало умиротворяющей гармонии.