По аллее Игорь Семёнович привёл нас к двум небольшим, но добротным одноэтажным домикам, стоящим метрах в пятнадцати друг от друга. Между ними густо росли кусты можжевельника, что своим видом и цветом радовали глаз.

— Вот здесь вы и будете жить, товарищи, — пояснил командир, останавливаясь возле первого домика. — Для вас мы выделили три отдельных домика. В каждом по две жилые площади с разными входами. Условия проживания отличные — «услуги» имеются в каждом помещении. Постельное бельё свежее. Ключи, товарищ Гордеев. — И он протянул мне комплект ключей с номерами, указанными на каждой двери.

— Спасибо за заботу, Игорь Семёнович! — С чувством благодарности пожал я протянутую руку капраза[1] .

— Не за что, Родион Константинович, — ответил Ковалёв. — Как обустроитесь, милости просим на завтрак. Вон туда, — и он указал на основательное каменное строение, виднеющееся в тени высоких сосен, — в офицерскую столовую. Я предупрежу, чтобы вас накормили.

— Спасибо еще раз, товарищ капитан первого ранга!

— Располагайтесь, — произнёс напоследок Ковалёв и отчалил.

— В первом домике — Лёва и Миша, — произнёс я, протягивая ключи парням. — Во втором — мы с вами, Эраст Ипполитович. Артём и Николай — в третьем. Всех устраивает такое распределение?

Молчаливо кивнув, Лёва и Миша подхватили свои сумки и скрылись за дверьми первого домика. Артём подогнал буханку к своему, а мы же с Эрастом Ипполитовичем пошли во второй, каждый в свою часть домика.

Комната оказалась на удивление просторной. Узкая металлическая кровать с панцирной сеткой, небольшой письменный стол, шкаф и туалет с умывальником. Умопомрачительно пахло морем, свежевыстиранным бельём и сосновой смолой. У меня даже голова закружилась от этих ароматов. После нескольких дней взаперти в подвальной лаборатории, а после всё это… Да я словно в сказку попал!

Эраст Ипполитович, едва переступив порог своего жилища, тут же широко распахнул окно. Он с жадностью, с закрытыми глазами вдохнул утренний воздух, и на его помолодевшем лице расцвела счастливая, почти детская улыбка.

— Боже мой, Родион Константинович… — прошептал профессор, войдя ко мне. — Вы только послушайте, как здесь поют птицы! И этот воздух… Я боюсь сойти с ума, и что всё это — бред моего воспалённого сознания…

— Рад это слышать, Эраст Ипполитович, — улыбнулся я, ставя на стол наш тяжёлый металлический чемоданчик. — Кто-кто, а вы точно заслужили небольшой отдых на Крымском побережье.

— Не подумайте, товарищ Гордеев, — замотал головой профессор, — я готов к работе в любой момент. Просто вокруг так… Волшебно…