— Нам хозяин без надобности, — сказал Дакетт скучным голосом человека, проделавшего эту процедуру сотни раз. — Нам нужны колонки и бумаги. Показывай, где у тебя топливо, дед.

Проба не заняла много времени. Старик, ворча, отпер щиток на дальней колонке, той, из какой фермеры и лесопилки берут дешевое топливо.

Я нацедил в пробирку немного дизеля прямо из раздаточного пистолета. Жидкость легла на дно ровным розовым слоем, чистая, как аптечный раствор. Маркер «Ред 26» на месте, концентрация в норме. Все честь по чести. На этой колонке торговали именно тем, чем положено.

Меня, впрочем, интересовала не колонка. Пока я возился с пробиркой и записывал показания на бланк, я держал в поле зрения гаражные ворота. Дакетт занял старика разговором о накладных, а я, извинившись, что мне надо глянуть паспорт на саму раздаточную колонку, обошел контору сбоку и оказался ближе к сервисному боксу.

Из-под грузовика на подъемнике выбрался парень лет двадцати с небольшим. Худой, в мешковатом синем комбинезоне с чужого плеча, руки по локоть в масле, на подбородке пятно смазки.

Увидев меня, он замер на месте, будто налетел на невидимую стену. Гаечный ключ в его руке здоровенный, из тех, какими крутят гайки колес на грузовиках, а не на легковушках, чуть заметно дрогнул.

— Здорово, — сказал я буднично. — Ты тут за механика?

— Ну… да. — Он переступил с ноги на ногу. — А чего надо?

— Ничего страшного. Инспекция по топливу, мы берем пробу для анализа. — Я кивнул на грузовик над его головой. Обычный бортовой, но с большими баками и следами частой езды по грязи. — А это чей? Ремонтируешь?

— Это… клиента. Тормоза меняю. — Парень сглотнул. — Клиент оставил. Не помню фамилию. Их много ездит.

— Да, это хорошо когда клиентов много, — согласился я. — А топливо на заправку кто привозит? Бензовоз приходит по графику или как?

— Бензовоз… — Он запнулся. Глаза на секунду метнулись к воротам, будто он хотел, кто чтобы кто-то из старших сейчас появился и подсказал верный ответ. — Приходит. По средам вроде. Или по четвергам. Я в поставки не лезу, мое дело гайки крутить.

— По средам или по четвергам, — повторил я мягко. — А накладную кто подписывает, ты или дед?

— Дед. Я нет. Я только… это… — Парень окончательно потерял нить и умолк, комкая в масляных пальцах ветошь.

Я не давил. Просто смотрел на его руки и обратил там на пару деталей.

По самому низу ладоней, там, где кисть переходит в пальцы, у него розовели свежие мозоли, кое-где содранные до сукровицы и еще не подсохшие. Такие набивает не отвертка и не привычный инструмент.