Если бы только я мог объяснить ей свои переживания, может быть, она смогла бы понять. Но страх вновь затмевал разум, заставляя меня замкнуться в себе. Я был в ловушке собственных мыслей, терзаясь между желанием найти решение и необходимостью избавиться от внутреннего хаоса.
Я вновь взглянул на улицу, где ветер всё яростнее разгонял тучи, и в глубине души закралась надежда: может, и в моей жизни наступит момент, когда всё наладится, когда мои переживания утихнут и станет вновь светло. Но для этого мне нужно было избавиться от страха и найти в себе силы для искреннего разговора с Николь. Я знал, что не могу оставаться в этом состоянии вечно. Пора было выходить из тени собственных страданий. Или нет?
Я не знаю, сколько времени простоял так у окна, теряясь в своих тревожных мыслях. За ним пошёл ледяной дождь, который хлестал по стеклам, словно ледяные стрелы, которые пронзали моё сердце. Каждый удар капель был напоминанием о боли, которую я сам же оказался способен причинить. Эти ощущения пришли ко мне как будто из другого мира, и, наконец, в какой-то момент я принял решение пойти умыться, чтобы хотя бы попытаться привести себя в порядок.
Войдя в ванную, я открыл холодный кран и, подставив руки под струи, словно пытался вымыть из головы все эти тёмные мысли. Холодная вода обжигала мне кожу, но в то же время пробуждала какие-то чувства, которых мне так не хватало. Я поднял взгляд и встретился со своим отражением в зеркале. В тот миг я ощутил, как мое «я» исказилось, уступив место демону, чья усмешка была отражением той непроглядной, гнетущей пустоты, что затуманила мою душу.
Видя эту картину, полного разочарования и страха, я не смог сдержаться. Полной силой ударил кулаком в зеркало. Звон разбивающегося стекла раздался как взрыв, и кусочки зеркала разлетелись повсюду. Кровь моментально закапала в умывальник, но мне было на это всё равно. В этот момент я стоял, тяжело дыша, затмеваемый волной злости и разочарования.
Эта агрессия была не только на демонстрацию. Это был крик отчаяния - ведь так легко было разрушить, но так трудно исправить. Я держался за край умывальника и чувствовал, как мои пальцы болезненно впиваются в холодный фарфор. Внутри нарастала глухая ярость на себя, на свои поступки, на внутренних демонов, которые, казалось, заполнили мою душу.
Я глядел на осколки, которые мерцали на полу, как маленькие звёзды, разбросанные в темноте. В тот момент мне захотелось, чтобы вся моя жизнь была бы такой же легкой, как эти стеклянные кусочки - легко разбивающейся, но при этом не обременяющей своим существованием. Безысходность накрыла меня с новой силой, и я почувствовал себя совершенно беспомощным, запертым в лабиринте собственных раздробленных мыслей и чувств, из которого не видел выхода.