Эти слова вырвались изнутри, и я понимал, что на кону стоит нечто большее, чем просто раны и потери. Это была борьба с тёмными силами, которые угрожали поглотить нас всех, если мы продолжим так думать.
- Боже, какой же я был идиот, - произнёс я, проводя рукой по своему лицу. Волнение охватило меня, и, нервно проходя по комнате, я продолжал: - В тот момент, когда Эмилию вытягивали из воды, а я сидел на коленях, не веря в то, что происходит, именно ты, первый, выхватил свой меч и нанес мне эту рану, - я оттянул ворот рубашки, оголяя шею и плечо, показывая шрам, который стал частью моей жизни.
Я видел, как его глаза расширились, и на мгновение Майкл замер. Возможно, в этом действии звучала какая-то правда, которую ему следовало осознать. Это не было просто проявлением физической боли, это было напоминанием о том, что ненависть ведёт лишь к новым ранам, как физическим, так и душевным.
- Этот шрам - не просто отметка на теле, - произнёс я, вкладывая в слова всю свою душу. - Это напоминание о том, что я был готов умереть за твою дочь. Он стал символом того, как легко можно разрушить связи, которые нам дороги. Я не хочу больше таких ран. Я не хочу, чтобы из-за нашего прошлого страдала Николь и все остальные! И если тебе будет так легче, то лучше сразу убей меня!
- Винс! - крикнул Леонард, пытаясь броситься ко мне, но я жестом остановил его, не желая отвлекаться от момента.
Я вышел вперёд к Моргарту, расставив руки в демонстрации готовности принять всю его боль на себя. У меня не было страха. Если это смогло бы уберечь Николь и дать ей возможность жить без этой тяжести, я был готов к такому исходу событий.
- Я не хочу больше причинять боль, - произнёс я, глядя в его полные ярости глаза. - Если месть - твой единственный путь, сделай это сейчас. Я готов принять последствия своих действий.
Майкл замер. Я видел, как его глаза искрятся от эмоций - здесь и гнев, и боль, и смятение. Он не знал, что делать. Возможно, он и не ожидал от меня такого поступка.
- Ты думаешь, что смерть решит все? - произнёс он, его голос задрожал от сомнений. - Ты думаешь, что это погасит мою ненависть?
- Нет, - ответил я, стараясь говорить спокойно. - Смерть - это не решение. Ненависть лишь порождает больше ненависти, больше страданий. Я здесь, чтобы сказать: я готов нести это бремя. Не из-за того, что хочу уйти, а из-за того, что хочу защитить Николь от этого ада, в который превратился твой гнев.
Я заметил, что в кабинет начали входить другие члены совета, большинство из которых чувствовали напряжение, хоть и не хотели вмешиваться. Все следили за сценой, прижавшись к стене, как зрители на представлении, но никто не осмеливался прервать момент.