Но Агип выжил, чем несказанно поразил Джулдабедана.
— Ты не отправился на Кровавый Пляж, — протянул он, поглаживая усы… то, что от них осталось. — И я теперь пахну, как шашлык. Неплохо для сопляка вроде тебя. Хм… у вас тут есть какой-нибудь кабак?
— Конечно, — подал голос Яной. — Мы будем рады принимать тебя, Учитель.
— Ты-то будешь рад, жук! — прищурился Джулдабедан. — Пошли, обмоем твое третье рождение, мальчишка. Сегодня ты сразился с Учителем Гохерримов и выжил. Знаешь, как мало тех, кто может о себе такое сказать?
Агип не очень хотел пить с Джулдабеданом. Для него тот был просто одним из паргоронских чудовищ. Кошмарных мучителей смертных душ. Вестников террора и страданий.
Но в глазах все еще плыло, ноги подкашивались, и ему пока не хотелось встречаться с сыном. Он позволил увлечь себя в трактир, плюхнулся на деревянную скамью и мрачно уставился на кувшин, поданный Яноем.
Джулдабедан лично разлил крепчайшее вино.
— Славный был поединок, — молвил он, беря чашу. — И все же ты проиграл. Сказать, почему?
Агип молчал. Он лишь устремил на гохеррима вопросительный взгляд.
— Дело, конечно, не только в том, что я много опытнее тебя, — произнес Джулдабедан. — И не в том, что ты плохо был обучен — обучен ты был хорошо, и, будучи смертным, был бы достойным противником. Но это было тогда. Ты учился сражаться, как человек, понимая свое человеческое тело. Но сейчас ты себя не понимаешь. Ты не понимаешь свое тело. Это конфликтует с твоими нынешними инстинктами.
— Я использую крылья и хвост, — угрюмо сказал Агип.
— Этого мало. И в этом ты плох. Твоя старая выучка тебе вредит. Твои рефлексы надо ломать, чтобы дать дорогу новым. Ты все еще сражаешься, как человек, а ведь даже уже плохо помнишь — почему. Ты ведь не так уж хорошо помнишь старого себя, верно?
— Я… помню не все.
— Пройдет век-другой, и ты будешь помнить жизнь того человека, как обрывки детского сна. Тебе нужно учиться. Системно. Сейчас. Подав всем пример.
— Я не пойду в Школу Молодых.
— Тогда вы все умрете. И виной тому будет твое упрямство.
— А вы не убивайте нас, и мы не умрем, — хмыкнул сидящий рядом Такил.
— Ну это ты много хочешь, — рассмеялся Джулдабедан. — Мы вас в любом случае убьем. Но мне хотелось бы, чтобы это была интересная битва, а не избиение младенцев. Мы готовы научить вас хорошо сражаться.
Повисла тишина. Толпящиеся вокруг фархерримы невольно подались назад. Их в столовую набилось столько, что просторный зал стал казаться тесным. А Дзимвел негромко спросил:
— А когда именно вы планируете нас убить?
— Когда вы будете готовы, — пожал плечами Джулдабедан. — Или когда мы захотим. Не знаю, посмотрим. Еще вино есть?