— Мне сорок лет.
— А мне шестьдесят семь тысяч.
— Достаточно, чтобы окончательно закоснеть в предрассудках и заблуждениях.
— Так, еще пива мне! — рявкнул Джулдабедан. — И вареных раков! Побольше!
— Ешь и пей, — стал приподниматься Агип. — А я пойду.
— Сидеть! Мы не договорили.
Джулдабедану становилось все интереснее. Древний гохеррим обожал сражения, обожал битвы и войны, но еще больше он любил дуэли другого рода. Идеологические. Философские.
Диспуты.
И сейчас Агипа пришпилило к сиденью, со всех сторон наседали любопытные, а Джулдабедан, разламывая дымящегося рака, учил Агипа жизни:
— Ты говоришь о Свете в душе, о духовной победе… Но разве не смешно цепляться за эти иллюзии, когда вокруг — закон клыка и когтя? Мы демоны, Агип. Наша природа — борьба, жажда власти, сила, вырванная из горнила страданий. Ты хочешь быть лучшим среди худших? Хочешь осветить своим сиянием Темный мир? Но кому нужна твоя доблесть, если она не приносит ни победы, ни страха в сердца врагов? Ты не достигаешь Света — ты просто играешь по его правилам, а значит, уже проиграл. Настоящая сила — не в том, чтобы подражать их добродетелям, а в том, чтобы заставить даже их дрожать перед нашей волей!
Агип не смутился ни на секунду. Что-то похожее ему уже не раз говорил Дзимвел, и уж Агип поднаторел в контраргументах.
— Если мы, оставаясь в Темном мире, сумеем сохранить в себе лучшие черты и приумножить их — не будет ли это лучшим свидетельством нашей моральной победы над Светлыми мирами? — произнес он, опершись ладонями о стол. — Несложно быть праведным и благочестивым, когда вокруг изобилие и благодать! Когда не нужно бороться за жизнь, когда нет страданий! Там любой будет хорош! А попробуй сохранить Свет в душе здесь, в Паргороне!
— Ты говоришь, как паладин, который хватается за остатки собственной человечности, — фыркнул Джулдабедан. — Я надеялся на большее.
— Темные миры всегда будут полны жизни, — настойчиво произнес Агип. — Мы можем быть преступниками, которые не заслужили большего, нежели рождение тут. А можем быть подвижниками, которые сознательно остаются тут, во Тьме, продолжая нести свою ношу. Продолжая борьбу за уменьшение страданий.
— Это концепция адских бодхисатв, — отмахнулся Джулдабедан. — Я знавал некоторых из них. Но не каждый может быть бодхисатвой, Агип. Создавая такие высокие требования, ты придешь только к разочарованию и потере духа. А большинство изначально не сумеет преодолеть столь высокий порог.
— Нельзя снижать требования к себе только по этой причине, — упорствовал Агип. — Стремление к совершенству несбыточно. Но надо понимать, что результат всегда будет меньше желаемого. Поэтому цель должна быть недостижимой!