— Недостижимые цели — удел философов, а не воителей. Воитель должен ставить цель четкую — и идти к ней прямым путем.
— Мы не воители, Учитель, — мягко сказал и Дзимвел. — Мы эмиссары. А воевать со всем мирозданием — это как погрузиться в воду и бить руками, пытаясь ее от себя отогнать. Много шума, пузырей и веселья… но и только-то.
— Много шума, пузырей и веселья — это и есть цель, — поднял палец Джулдабедан.
Задумались все, даже Агип. Такил и вовсе нахмурился, прижал палец к губам, а потом спросил:
— А что если я просто хочу полежать на воде?
— Такил, это какая-то метафора? — не понял Агип.
— Нет, но… вы же про плавание сейчас?
— Такил у нас… особенный, — сказала в сторону Кюрдига.
Такил надулся и умолк.
— Но вообще-то мысль хорошая, если ее развить, — сказал Дзимвел. — Не все заходят в воду, чтобы создать побольше шума и брызг.
— Да, иногда там топятся, — хмыкнул Джулдабедан. — Но мы отвлеклись от темы. Если бы кто-нибудь из вас прошел Школу Молодых или потрудился изучить кодекс гохеррима…
— Я читал, — перебил Дзимвел.
— Ах читал!.. — обрадовался Джулдабедан. — Ну вот наконец-то, хоть один грамотный.
— Для нас это не подходит, — сказал Дзимвел. — Я пересказал Агипу содержание…
— А Агип читать не умеет, да?
— Не считаю нужным тратить время на демонические писания, — ответил Агип.
— А ты сам кто, извини? — ядовито осведомился Джулдабедан. — Даже не хочешь изучить «врага»?
— Что там изучать? Огромный фолиант, посвященный оправданиям тому, что оправдать нельзя. Даже Бельзедор не так лицемерен, он честно называет свое дело «Теорией Зла». А вы хотите убивать, но при этом не быть скотами. А для этого вам нужен кодекс — он приносит в убийство некую эстетику. Некую философию.
— Я вижу, он пересказал тебе очень кратко, — покосился Джулдабедан. — Тезисно. Там есть не только это. Все-таки прочитай как-нибудь сам.
— Мне не нужны эти слабые попытки заменить совесть суррогатом из кодекса. Потому что она у меня просто есть. Мой моральный компас в настройке не нуждается.
— То есть ты сам для себя решил, что правильно, а что нет. Ты сам себе кодекс, и тебе этого хватает. Ну-ну.
— А за меня должны решить другие? Ты должен решить, что для меня правильно, а что нет? Не слишком ли это с твоей стороны самонадеянно?
— Мне шестьдесят семь тысяч лет, — с удовольствием произнес Джулдабедан. — Жизненного опыта у меня всяко побольше, чем у мальчишки… сколько тебе там?.. Семнадцать?..
— Сорок.
— Семнадцать. Смертная жизнь не в счет.
— Почему это? — с вызовом спросил Агип.
— Потому что мне тогда вообще сотни тысяч, так как я прежде был зубом Древнейшего. А ты прежде был человеком.