Ко всем ее радостям.
Лицо невольно озарилось улыбкой, а взгляд остановился на Кассакидже. Она очень красива и темпераментна. Тонкие черты лица, пухлые губы и дивно пушистые ресницы, обрамляющие золотистые глаза ягуара. Волосы цвета воронова крыла струятся по точеным плечам, ниспадая меж упругих грудей.
Очень чувствительных.
Кассакиджа заметила, как Кардаш на нее смотрит, и ответила лукавой улыбкой. Ни следа былой гордыни и неприступности. Кардаш за считаные недели довел уровень отношений с ней до «влюбленности». Это было несложно, он много раз такое проделывал.
Все женщины одинаковы, если разобраться, как они устроены.
Он задумался, насколько сложно будет создать гарем из женщин-апостолов. Очень хотелось Ильтиру. Мазга, проклятый Ветцион, ее сложно будет отбить, крупно с ним не поссорившись.
Впрочем, дело все равно того стоит.
— Ты прекрасно сегодня выглядишь, — сказал Кардаш Кассакидже.
Еще три очка одобрения. Они не так уж нужны, главной задачи он уже добился, но всегда лучше иметь запас.
— Да, Игуменья, ты в последнее время прямо расцвела, — согласилась Маура.
Кардаш невольно задержал на ней взгляд. Вообще-то, Мауру тоже хотелось бы видеть в гареме. Она совсем иная, не похожая ни на Кассакиджу, ни на Ильтиру, но ничем им не уступает. У нее красноватая, медного отлива бархатистая кожа, темно-русые локоны, ясные серые глаза и крупная грудь с большими, темными сосками.
И она наверняка любит сзади. Не может не любить, с такой-то кормой.
Этот взгляд Кардаша Кассакиджа тоже заметила, и он потерял пять очков одобрения. Ладно, придется их отыгрывать. Вечная проблема отношений — женщины терпеть не могут, когда ты смотришь не только на них. Жадные, эгоцентричные и узкомыслящие создания.
Ничего страшного. Со временем Кассакиджа привыкнет к мысли, что делиться довольно приятно. Но это потом. До голосования отношения с ней портить нельзя.
— Ладно, Каладон, ты свои дела закончил? — спросила Кассакиджа чуть более холодным голосом, чем минуту назад. — Тогда доедаем, допиваем — и полетели делать наши дела. Дзимвел ждет.
— Конечно, девчонки! — опрокинул в рот остатки пива Каладон, тут же сграбастав Кассакиджу с Маурой в объятия. — В вашей компании — хоть в пламя Мистлето!
Кардаш невольно позавидовал Каладону. Вот на кого очки одобрения сами сыплются. Он будто вовсе не думает о том, чтобы строить хорошие отношения, не выбирает, что кому сказать, а просто несет все, что приходит на ум. И у него каким-то образом все получается.
Это талант.
Кардаш в молодости не был в этом силен. Ему с детства приходилось учиться тому, что другие делали по наитию. Он пристально наблюдал за окружающими, запоминал, подражал. И со временем развил это искусство до очень высокого уровня — но ему по-прежнему приходилось обмысливать заранее каждую свою реплику.