Шедрак замолчал. Слуга в зеленой ливрее поднес блюдо с жареным фазаном — тавматург оторвал ножку и принялся жевать, капая жиром на набедренник.
— В общем, я в итоге решил, что жизни жалких смертных — не самая высокая цена за возможность добиться высот в магии, — закончил он, вгоняя вилку в руку слуги. — А ты почему не кричишь? Тебе не больно, что ли?
— Мне очень больно, ваше величество, — ровным голосом ответил слуга.
— Врешь. Я не чувствую твоих страданий. И здоровья убавилось всего два пункта. Ты что, ублюдок, зелье стойкости выпил?
— Я не…
— Он выпил зелье стойкости, — вздохнул Шедрак, поднимаясь на ноги.
Он резко схватил слугу за волосы и саданул лицом о столешницу. Потом еще раз. И еще. И еще.
Дзимвел терпеливо наблюдал. Он отчетливо видел, как жизнь из слуги перетекает в Шедрака. Не так, как, видимо, видят это местные — без цифр, без пунктов здоровья, а просто как… эфирные потоки. Но видел.
А слуга кричал. Теперь он кричал.
— Вот, — довольно сказал Шедрак, утирая губы салфеткой. — Не забудь кости унести.
Залитый кровью слуга покорно поклонился и принялся собирать остатки фазана. Шедрак при этом пару раз его пнул — и получил еще немного маны от чужого унижения.
— Ты демон, тебе скажу, — доверительно сказал он Дзимвелу, когда слуга ушел. — От демонов нет смысла скрывать. Мне удовольствия-то это не доставляет. Может быть, немного. Я все-таки привык за тысячу лет. Но знаешь, когда ты один из величайших тавматургов, очень сложно сказать людям, что ты облажался в самом начале пути, и теперь они должны страдать, потому что иначе я не смогу колдовать. Пришлось создать имидж законченного садиста. Мрази. Иначе я… кто я? Просто неудачник, которого достаточно лишить контактов с людьми, чтобы я стал беспомощен.
— А животные? — спросил Дзимвел.
— Что?..
— С животными не работает? Они не дают тебе ману?
— Ты мне такого больше не говори, — нахмурился Шедрак. — Я люблю животных.
И он погладил огромного лощеного пса, который подошел выпрашивать кости.
— Просто спросил, — произнес Дзимвел. — А Кардаш, значит…
— У Кардаша все по-настоящему! — даже не дал договорить Шедрак. — Ну конечно, мазга, Кардаш даже психопат настоящий! Изначальный! Мне-то себя ломать пришлось, а ему все на блюдечке досталось, как обычно!
— Изначальный психопат?.. Ты его давно знаешь?
— А как же. Мы в юности дружили. Недолго, правда. Я тогда был… не такой, как сейчас. Я бы и сейчас с ним дружить не стал, а тогда… когда я понял, кто он на самом деле такой… ты знаешь, что он еще ребенком убил собственного отца?
— Не знал. Это правда?