И Дзимвел проснулся.
— Матерь, мы можем поговорить? — почти одновременно с этим сказал другой Дзимвел.
Колоссальный купол плоти никак не отреагировал. Гигантские хоботы не шевельнулись, а пульсации стен сохранили прежний темп. Но рядом с Дзимвелом появилась прекрасная молодая женщина. Ярлык Мазекресс внимательно посмотрел на сына, и сказал:
— Да. Что тебя беспокоит?
— У меня несколько вопросов, — молвил Дзимвел. — Все они неприятные.
— Откуда тебе знать? — улыбнулась Мазекресс. — Я давно ждала от тебя вопросов.
Вот как.
— Что ж. Я начну с некоторого… некоторого недоумения, — стал подбирать слова Дзимвел. — Это снова насчет новенького. Нашего нового брата.
— Рокила?
— Нет. Ты же знаешь — с Рокилом все в порядке. Он вспыльчив и импульсивен, за ним надо приглядывать, но он впишется, я уверен. Речь о Кардаше.
— А что с Кардашем?
— Я все знаю, мама. Я выяснил, из какого он мира. Выяснил, кем он был. Выяснил, чем он заплатил тебе и остальным.
— Ты всегда был очень проницателен и не останавливался в поисках правды. Я знала, что рано или поздно ты все узнаешь.
— Одного я не узнал. Зачем он нам? Зачем он тебе, мама? Он же просто опасен. Не для меня. Для меня тоже, да. Но он…
Дзимвел стал подбирать слова. Потому что как тактично охарактеризовать кого-то вроде Кардаша?
Абсолютный упырь.
— Мама, большинство из нас… я не был ангелом, — прочистил горло Дзимвел. — В общем, многие из нас были не лучшими людьми на свете. Пираты. Воры. Убийцы. Предатели. Лидер кровавого культа… и почти все мы, конечно, поклонялись демонам. Злу.
Мазекресс хранила молчание.
— С точки зрения людей, конечно, — уточнил Дзимвел. — Теперь все иначе. Многое не имеет больше значения. Но когда речь идет о людях вроде Кардаша… я не ханжа, дело не в том, что он был плохим человеком. Дело в том, что мы не можем ему доверять, но вынуждены теперь с ним считаться. Ладно бы он стал простым фархерримом, это бы мы переварили. Но апостол?.. Настолько могущественный?.. Он сильнее меня. Сильнее Агипа. Ты считаешь, нами должен править такой… упырь?..
— Ты все-таки это сказал, — с явным удовольствием произнесла Мазекресс.
— Пытался избежать грубостей. Не вышло. Матерь, прости за дерзость, но я обязан спросить. Зачем нам этот милый малышок, сгубивший целую страну?
— Тебе есть дело до этого? — спросила Мазекресс.
— Меня просто интересует, не возникнет ли у него желание повторить. Неужто тебе не жаль собственных трудов? Помоги мне понять тебя.
Мазекресс посерьезнела. Лик ее Ярлыка затуманился. С видимой неохотой она поведала Дзимвелу, что решение насчет Кардаша далось ей непросто. Он заключил сделку не только с ней, но со всей Большой Четверкой — и по какой-то причине хотел непременно стать одним из фархерримов, ни на что другое не соглашался. Мазекресс могла ему отказать, но Корграхадраэд, Каген и Лиу Тайн ее бы… не поняли. Слишком жирный был куш.