— На меня надавили, — произнесла Матерь Демонов. — Мне пришлось пойти им навстречу и надеяться, что проблема так или иначе разрешится. Увы, я не могла прямо приказать Такилу убить его в утробе, а сам он слишком добр и простодушен и моих намеков не понял. Не могла я и рассказать вам, что он собой представляет — я ведь тоже приносила соответствующие клятвы, когда заключалась эта сделка. Поэтому я решила проблему иначе.
— Как?
— Я решила: пусть живет. Дети не всегда появляются на свет с добрым нравом. Особенно если они демоны. Не всегда они благодарны, почтительны и послушны. Не всегда любят своих братьев и сестер. Даже матерей любят не всегда. Поэтому я позаботилась о том, чтобы он любил.
— Я не совсем понимаю, мама.
— Я внесла ряд установок в его разум. Он подсознательно любит меня и вас.
— Я… не замечал с его стороны особой любви, — заметил Дзимвел.
— Он остается демоном и самим собой, — погладила Дзимвела по голове Мазекресс. — Его характер не изменился, пусть в нем и живет запрет причинять вам зло.
— Хм. Вот как.
— И он дал клятву, не забывай, — напомнила Матерь Демонов.
— Я помню. Мы все тоже ее дали. Видимо, зря…
— Дзимвел, у тебя что-то происходит? — вдруг всмотрелась ему в лицо Мазекресс. — Ты сам не свой.
— Ничего, — чуть поколебавшись, ответил Дзимвел. — Но Матерь, можно еще вопрос? А в нас всех тоже такая… установка?
— Нет, — без раздумий ответила Матерь Демонов. — Только в нем, поскольку на его счет я волновалась. А вас всех я выбрала сама.
— Ты не избирала жертв.
— Я имею в виду апостолов. Вы все мои избранники. Простых же фархерримов можно не опасаться, не находишь?
Дзимвел замолчал. Он не был уверен, что Матерь говорит сейчас правду. Но понимал, что если она лжет, то лучше ему не упорствовать. Правды таким путем он все равно не добьется.
— Есть еще кое-что, о чем я хочу поговорить, — сменил тему он. — Матерь… не знаю, как об этом сказать, но…
Он осекся. Нет, не стоит. Это глупо. Очень хочется спросить и про монаду, и про Отца, но он сам сказал Такилу — если бы Матерь хотела, чтобы они знали, то рассказала бы сама. Секрет монады слишком опасный, а если спросить только об Отце, Мазекресс спросит, откуда он знает, или даже сама догадается. И тогда она может догадаться, что он знает не только про него.
И у Такила будут неприятности. А Такил очень, очень нужен.
— … Могу ли я рассчитывать на твою помощь в борьбе с Грибатикой? — спросил Дзимвел вместо того, что хотел спросить.
— А ты всерьез взялся за дело, не так ли? Фурундарок должен быть тебе безмерно благодарен.
— Только если мы преуспеем. Грибатика оказалась гораздо опаснее, чем мы полагали ранее.