И теперь он может больше не прикидываться. Все это время он втайне трудился над особым фамиллиарным ошейником, невидимой плеткой, которая даст ему абсолютный контроль над Лахджой. Отныне она будет тем, кем и должна быть — его рабыней, покорной прислужницей, не имеющей права голоса. Их брак расторгнут, да он никогда и не был полноценным, ведь она демон. А от Астрид он избавится, ему больше не нужно прикидываться, что он любит эту дрянную девчонку.
И он женится на другой. На Виранелле Менделли, мастер-экономе Валестры. Они с ней всегда друг друга любили, и это она помогла ему все провернуть.
Это был очень яркий и детальный сон. Лахджа видела, как Майно ломает ее волю, обрушивает на четвереньки, превращает в безвольный биоробот. Как прямо у нее на глазах милуется с чертовой дворничихой. Как уходит из дома с рваным узелком плачущая Астрид.
И когда она проснулась, то долго еще лежала с открытыми глазами, смотрела в темноту и помимо воли ненавидела Майно, хотя и понимала, что это был всего лишь сон.
И рядом лежал черный как туча Майно, которому тоже приснилось нечто похожее. Ему снилось, что Лахджа нашла другого. Что именно здесь, в урочище, она встретила прекрасного фархеррима, настоящего крылатого принца, в которого влюбилась с первого же взгляда, и теперь ничего не может быть как прежде.
После знакомства с этим красавцем Майно в ее глазах просто… потускнел. Исчез как мужчина, стал помехой на пути к настоящей любви, настоящему счастью. Настоящей жизни, где она личность, которая может раскрыть свой потенциал полностью, а не быть чьим-то… плюс один. Жалким фамиллиаром, которого жалкие смертные колдунцы воспринимают как приложение к такому же смертному колдунцу.
Ему снилось, что Лахджа с помощью этого крылатого незнакомца (лицо у него оставалось каким-то неясным, имя во сне тоже не прозвучало) освобождается от колдовских оков, фамиллиарной связи, и уходит, даже не обернувшись. Оставляет на произвол судьбы детей, которые все равно рождены не в любви, а от мерзкого гхьетшедария и жалкого смертного, и навсегда бросает ничтожество, с которым против своей воли прожила десять лет.
А потом он очень отчетливо видел, как она счастлива без него. Как занимается тем, что ей по-настоящему нравится, и наконец-то рожает настоящих, полноценных детей-фархерримов. Сыновей, между прочим. И секс у нее не в пример ярче и насыщенней, потому что так уж устроила Мазекресс — с представителями своего вида ощущения полнее.
— Мне приснился отвратительный сон, — холодно произнесла Лахджа.
— Мне тоже, — процедил Майно. — Я пойду и убью Такила.