Из прекрасной соколицы Ао превратилась в гусыню, которой нужен долгий разбег.
Она немного прошлась по пляжу. Попыталась рассмотреть в небе номер этажа — они должны тут быть. Дзимвел проводил с ними долгие инструктажи, рассказывая обо всем, что знает про Тьянгерию и Башню Боли. Даже устроил что-то вроде экзамена и не отвязался, пока не убедился, что каждый крепко усвоил, чего ждать и как действовать.
Но никаких номеров в небе не было. А подойдя к одной из кабинок, Ао убедилась, что это действительно этаж и его закрывают невидимые стены. Это только кажется, что тут открытое пространство — на самом деле она внутри огромного, в добрую вспашку длиной, но все же замкнутого квадрата. Грамотная иллюзия, частично развеивающаяся при достижении границы.
Кроме этого фальшивого пляжа и моря тут, кажется, ничего нет. Сидеть на одном месте бессмысленно, надо идти. Дзимвел рассказывал, что Башня Боли — это фактически четыре башни, заплетенные спиралью в четырехмерном пространстве, так что каждая из лестниц приведет ее в другое место.
Куда именно — неизвестно, на лестницах ничего не написано. Реально она выбирает только направление — вверх или вниз.
Ао задумалась. Внизу, возможно, есть выход. Вверху же — Тьянгерия… или нет?.. Та девочка — это была она сама или просто иллюзия, морок? Она вообще в башне или сидит где-то в другом месте, оставив тут ловушку для простофиль вроде них?
План Дзимвела все еще актуален или теперь стоит просто попытаться сбежать?
Ао не могла принять решение.
На берег по-прежнему накатывали волны. Ао вдруг поняла, что ей это напоминает. Пляж родного города — Аохе. Она покинула его еще в детстве, ее назвали в его честь, но узнала Ао об этом только двенадцать лет спустя, когда цирк папаши Гу вернулся в Аохе, описав огромную петлю по всему континенту.
Ао моргнула. На пляже выросли балаганные шатры. Точно такие же, как те, что были когда-то ее домом. Прямо из воды выехал на одноколесном велосипеде папаша Гу — старый клоун с красным носом и рыжими волосами. Рядом бежала… Ао похолодела, узнав саму себя. Загорелую девчонку с выгоревшими до белизны волосами и кучей конопушек.
Ао повертела головой, пытаясь понять, что за пакость замыслила Тьянгерия. Она не заметила, в какой момент шатры отдалились, а папаша Гу пропал, зато появилась…
— Мама, — тихо произнесла она.
Молодая женщина в выцветшем, залатанном платье играла с маленькой Ао. Ее волосы были спутаны от ветра и мытья в морской воде, а руки огрубели — но маленькая Ао чувствовала только их нежное тепло, когда мама гладила девочку по голове. Мама улыбнулась, и в уголках ее глаз собрались первые, слишком ранние морщинки, похожие на утиные лапки — Ао они казались очень милыми, она ловила каждое их появление на мамином лице, когда та улыбалась.