Агипа это умиротворило. Отчасти. Его жертва напрасной не будет. Да, он молод и предан Соларе всей душой, которую скоро потеряет — но они еще моложе.
Десять душ за одну — выгодный размен. Даже удивительно, что демониты на такое соглашаются.
Меж кораблями перебросили сходню, по которой один за другим зашагали мальчишки. Когда на бриг перешел пятый, вперед выступил Агип. Гордо подняв голову, он вступил на вражескую каравеллу, на секунду встретившись взглядом с сэром Барном.
Тот ничего не сказал. В его глазах стояла скорбь. Старик винил себя, хотя это была просто неудача, внезапный набег демонитов там, где их не могли ожидать.
В каком-то смысле ему сейчас хуже, чем Агипу. Он наверняка сам пытался вызваться добровольцем, чтобы спасти остальных — но на такую сделку демониты не соглашаются.
Он и так принадлежит им. Пленный не может быть добровольцем.
А на плечо Агипу легла тяжелая рука. Развраг в полтора человеческих роста сдавил так, что затрещала кость, и повлек юношу в трюм…
…Попытался повлечь. Тогда, в прошлый раз, ему не было сложно одолеть человека, пусть рослого и сильного. Но сейчас… развраг показался Агипу хилым. Он перехватил запястье демона и сдавил еще сильнее.
— Я знаю, что это морок, — сказал тихо Ревнитель. — А ты… ты настоящий? Где Тьянгерия?
— Я… я не знаю! — прохрипел развраг, чье горло стиснула вторая рука Агипа.
— Тогда ты умрешь.
Низвергатель Жадных вышел из ножен. Агипа сейчас не слушались демонические дары Мазекресс, но он в них и не нуждался. Владению клинком его учил сэр Барн, лучший мечник Авалии.
Когда окровавленный труп полетел за борт, Агип снова огляделся. Бриг и каравелла по-прежнему болтались борт о борт, но теперь он отчетливо видел, что это лишь подобия, игрушки в бассейне Принцессы Тьмы. Морок сползал с них, как шкура с ящерицы, открывая неприглядное нутро.
И вокруг появились другие развраги. Каждый матрос, каждый солдат, что на бриге, что на каравелле оказался разврагом или чрепокожим. Спасенные подростки обернулись маркольмами, а сэр Барн незнакомым гохерримом.
— … Позволю себе пару слов! — раздался откуда-то сверху звонкий голосок. — С остальными я собираюсь немножко поиграть, но ты, Агип, скучен. Даже твоя драматическая предыстория такая… рафинированная. Ты белый, как бумага, на которой ничего не написано. Единственное, что ты хорошо умеешь — драться. Вот и развлеки меня.
Корабли колыхнулись, точно живые. Вцепились друг в друга бортами, срастаясь и сливаясь. Прекрасная «Святая Эвридима» стала одним целым с богопротивной каравеллой демонитов, названия которой Агип не знал.