Тут хотя бы не было алтарей и жрецов с ножами. Загак ожидал увидеть стандартные декорации, но вместо них был портал… куда-то. Загака это, впрочем, не порадовало — он сразу понял, что в этот раз господа Паргорона измыслили для смертных своих рабов нечто особенное, но отнюдь не в хорошем смысле. Понял, что вместо быстрой смерти на алтаре его ждет долгая и мучительная там, на другой стороне…
…На другой стороне он кричал. Позорно вопил, пока мелкие твари тащили его в чрево Матери Демонов, а какой-то бушук брезгливо тыкал в лицо стеком. Он прервался только когда Матерь Демонов заговорила с ним, когда услышал в голове ее слова… только были это не самые лестные слова.
— Ты хитер и умен, — молвила Мазекресс таким голосом, словно заговорили сами земля и море. — Но не более того. Твои страсти и амбиции слишком мелки, а дух слаб. Ты подвержен пагубным привычкам. Подл, но при этом недальновиден. Нагл, но труслив. Я не стану тратить на тебя свои дары. То, что ты будешь одним из моих детей — уже великий подарок для тебя. Ты сможешь начать все заново. Если моя утроба не отвергнет тебя.
Это было обидно услышать. Так обидно… все перерождение Загака прошло под сенью этой обиды. Возможно, он потому и оказался среди выживших — его грызла досада, и он цеплялся, хватался за жизнь, за свою сущность… но он плохо помнил подробности.
Первые дни новой жизни он тоже толком не помнил. Загак вышел из чрева беспамятным животным, он не понимал, где находится и кто он вообще такой. Ему безумно хотелось есть и спариваться и он, кажется, кого-то убил… а потом в джунглях случилось еще что-то… когда он очнулся, на него смотрел пресвитер Дзимвел.
Загак его узнал. Даже в том состоянии — лицо оказалось знакомым. Пресвитер отрастил хвост и крылья, его кожа изменила цвет, он помолодел, подрос и обзавелся рогами, но лицо почти не изменилось.
У них у всех лица почти не изменились.
Со временем Загак вновь осознал себя и все вспомнил. В том числе — слова Матери Демонов. Он потом расспрашивал других фархерримов и выяснил, что были и другие подобные ему — с кем Мазекресс заговорила, но не одарила.
Большинству она вообще ничего не сказала. Двенадцатерым… точнее, тринадцатерым оказала особую милость и одарила великими Ме. Но несколько человек, в том числе и Загак, прошли по краю, стали «почти апостолами». Матерь Демонов явно колебалась на их счет, и у них тоже были шансы попасть в число избранных… но все-таки они остались за бортом.
Среди таких отвергнутых оказались и двое старых знакомцев Загака — Озак и Гиздор. А воровка Ильтира попала в число апостолов, и Загак этому безмерно удивился. Понятно, Дзимвел, понятно, Агип, но чем прельстила Матерь Демонов эта трущобная крыса? Ильтира же дрянь, ничтожество.