Хотя среди тех пятисот почти все были дрянью. Отбросы общества, подонки, жалкие и сломленные люди либо фанатики с протекшей крышей. Не так уж и богат был выбор у Матери Демонов.
И все же — чем воровка Ильтира-то уж лучше Загака? Да и большинство других апостолов, если уж на то пошло. Горшечница, повитуха, посудомойка, циркачка, охотник, жестянщик, портной, юродивый… да они почти все были ничтожествами!
На их месте должен был быть Загак!
Загака это доводило до исступления. Гиздор, Озак и другие не так близко это приняли, им Мазекресс сказала не настолько обидные слова. Но Загак… его сверлило, грызло чувство того, что ему показали что-то большое и вкусное… а потом вернули на полку, сказав, что он не заслужил.
Он даже говорил потом с Мазекресс. Спустя несколько паргоронских недель тайком долетел до нее и умолял все-таки наградить, дать и ему хоть что-то, хоть малую толику того, что получили апостолы.
— Матерь, прошу тебя! — валялся ничком Загак. — Я изменюсь! Я стану таким, как ты пожелаешь!
— Поздно, — только и ответила Матерь Демонов. — Могущество уже роздано, и я не стану отрывать от себя новые куски. Малые Ме ничем тебе не помогут, а великое я для тебя создавать не стану.
И она действительно не дала ему даже крохотного Ме. Хотя многих других ими одарила, в том числе совсем уж жалких личностей, бывших нищих, поэтов и деревенских дурачков. На мелкие подарочки Мазекресс для своих детей не скупилась… ни для кого не скупилась, кроме Загака.
Он прекрасно понимал, почему это так. Из-за того, что Загак напортачил сразу после рождения. Нечаянно убил какую-то девицу и пытался убить другую. С тех пор он нелюбимый ребенок.
Если она так тряслась над ними, могла бы что-то и сделать для того, чтобы защитить друг от друга.
И однако даже несмотря на обиду — Загаку понравилось быть демоном. Просто паргоронски понравилось. Он со смехом теперь вспоминал, как трясся от страха в той тюрьме-гостинице.
Да коли б знать тогда, что его тут ждет, он бы сам вытребовал у епископа тот пергамент! Поставил бы не одну, а сто подписей!
Демоническое житие оказалось как раз по нему. Ну да, теперь он проклятая душа, пожранная Тьмой тварь… у Загака давно рассеялась иллюзия, что господа Паргорона — благие божества. Но какая разница? Главное, что он теперь бессмертен, он не покинет бренный мир лет в семьдесят или даже раньше, а вечно будет наслаждаться всеми земными благами и плотскими удовольствиями.
И тем не менее, он был доволен не всем. У демонического существования оказались свои сложности. Здесь слишком многое зависит от могущества. Чтобы быть сильнее других, нужны особые способности, и простому демону их получить нелегко.