Приведенное мальчишкой Мауклом стадо антарнохов погибло полностью — и всюду лежали гниющие туши. Несколько фархерримов, что не успели спастись в яслях, превратились в иссушенные трупы. Никто не мог даже близко подступиться к тому, что только вчера было красивейшим в Паргороне поселением. Собственно, в нем не осталось ничего, кроме окутанных золотым куполом ясель — все остальное сгнило, иссохло, рассыпалось в пыль. И бесчисленные гигантские лилии, и уютные бунгало, и великолепные здания, выстроенные Маурой.
Лес погиб. Водопады низвергали теперь мутную вонючую жижу. Вряд ли эти места оправятся от подобного.
Но, возможно, скоро об этом некому будет сожалеть.
— Достаточно, — сказала одна из Дам. — Она достаточно ослабела. Все вместе, сейчас.
Остальные Дамы синхронно кивнули, словно слаженные части единого механизма. Огромное облако дыма, чью суть составляли ларитры, уплотнилось, почернело еще сильнее и разом обрушилось на купол со всех сторон.
Золотое свечение погасло. Стоящая в центре ясель Дересса замолчала, покачнулась и упала без сознания. Из носа ее потекла кровь. Ветви-стены начали гнить, пропуская тягучие струи смертельного дыма.
— Нет… — в ужасе сказала Диона, придерживая Дерессу. — Наставница, очнись!
Взрослые фархерримы вскинули оружие, готовясь дорого продать свои жизни.
Дым дотянулся до коконов, в которых все еще спали обездвиженные Дерессой малыши. Светящаяся скорлупа начала трескаться — из нее вытягивали энергию.
— Солара, услышь нас!.. — взмолился Друней, призывая священный огонь и чувствуя, как горят руки.
По дыму пронесся сухой язвительный смех. Дымные щупальца хлынули к фархерримам… и вдруг все замерло. Снаружи донесся рев пламени и вспыхнул белый свет.
Черная завеса раздалась в стороны. Сквозь нее зашагала рослая крылатая фигура, окруженная ореолом пламени… благословенного чистого пламени!
— Солара прислала Светоносного⁈ — воскликнула Ринора, не веря своим глазам.
— … Нет, это лучше! — возопил Друней. — Это… папа!
Агип Ревнитель шел сквозь ларитр, и те шарахались от него, как волки от пылающего факела. Он вступил в ясли — и в них стало светло, как на внутренней стороне Чаши.
— Все кончено, мы пришли, — произнес он, рассеивая мрак.
Снаружи прогремела молния. Донеслись пулеметный грохот и собачий лай. А потом ларитр начало просто… сдувать. Их будто разгоняли невидимые руки, и они снова стали превращаться в женщин. Одна вдруг вскрикнула — и исчезла, переставая быть.
За ней другая, третья, четвертая…
Он вошел в ясли. Все это почувствовали. Каждого охватила какая-то глубинная дрожь. Инстинктивный трепет. Дзимвел был всего один, но казалось, что его пятьсот — только все они сосредоточены в едином существе. Полуобнаженный, с длинным шрамом через всю грудь, он просто повел взглядом — и ларитр в яслях не стало.