— Со мной будут играть? — спросило существо. — Мы знаем очень много игр, но… больше ничего не знаем.
— Думаю, желающие найдутся, — поразмыслив, ответил Дзимвел. — Накормите эту несчастную тварь. Я попозже придумаю ей применение.
— Спасибо, господин, — склонились в поклоне Три Игрока.
Пара Безликих принялась выполнять поручение.
Работа кипела. Кроме роскошного верхнего этажа, Башня плохо подходила именно для жизни. Кассакиджа взялась за создание сквозного портала-лифта и прорубание окон, чтобы обитателям не приходилось бегать туда-сюда по бесконечным лестницам. Каладон занялся строительством и обстановкой домов. Ветцион — сбором и укрощением бесчисленных зверодемонов. Дересса организовала новые ясли, и дети с бесконечным восторгом исследовали те этажи, что были признаны безопасными.
Ао же собрала команду из Марела, Озака, Энеона и еще нескольких самых бравых фархерримов, отправившись на зачистку. Тени Тьянгерии рассеялись с ее смертью, но осталось множество Низших, а также изуродованные Безликие, тахринарии и храки. Они ничем не могут быть полезны, и лучшее, что можно с ними сделать — обратить в условки.
— Вы напрасно отправляете их в Банк Душ, — сказал Агип. — Не лучше ль дать им возможность переродиться?
— Агип, я не настолько щепетильна, — ответила Ао. — Они бы с нами поступили точно так же.
— Очень жаль, — проронил Агип. — Надеюсь, однажды ты прозреешь.
Сам Агип на эту охоту не пошел. У него еще болело бедро, он прихрамывал и наотрез отказывался от помощи Кюрдиги. Рука тоже зажила как-то странно, и Агип все еще не понял, что с ней теперь не так. Он чувствовал себя совершенно иначе — ему было легко и светло.
Друней ходил за отцом по пятам. Он первым делом похвастался, что у него получилось, что он сумел применить благодатный пламень, и отец возрадовался так, что у него засветилось лицо.
Мать и сестра отнеслись к этому спокойнее, но тоже порадовались воссоединению. Хотя мать и не переставала вспоминать, какой у нее был прекрасный дом, и какие там росли прекрасные цветы. Теперь придется обустраивать свою жизнь сначала, а у них даже нет больше Мауры с ее невероятной силой.
Народ поредел, взрослых фархерримов стало заметно меньше. Десятеро погибли в Грибатике, еще полсотни — от рук гохерримов и ларитр, а из Башни Боли не вернулись три апостола. Жена Яноя приняла потерю стоически. А вот муж Мауры не узнал о гибели жены — он и сам пал, защищая ясли.
— Мы можем отвести один этаж под кладбище, — предложила Кюрдига. — Так мы сможем чтить павших. Тут есть этаж-склеп, только надо избавиться от драугов.