Затем Дзимвел стал называть другие имена — и про каждого что-то вспоминал. Пока у Пресвитера был Темный Легион, он лично знал и принимал участие в жизни каждого фархеррима. Он сопровождал их всех с самого рождения, и для каждого теперь нашел пару добрых слов. Упомянул даже Ургеная, Диокла и других поврежденных в уме, что погибли, защищая сородичей.
— … Малыши Яния, Нокрион и Нарвел, — наконец произнес он последние имена. — Самые младшие и невинные жертвы агрессии ларитр и их наемников. Будем надеяться, их души ожидает доброе посмертие. Если это возможно.
Агип кивнул. Он понимал, что Дзимвел говорит то, что должно, а не то, что идет от сердца. Но он говорил правильные вещи, и не так уж важно, верит ли он в них сам.
В задних рядах тихо перешептывались Такил, Рокил, Ао и Лахджа. Такила пытались убедить никогда больше не спать — теперь втроем.
— Как?.. — спрашивал он. — Вы что? Я теперь уже не такой плотный, как вы. Вы не заметили⁈
— Нет, — сказала Ао. — По-моему, ты всегда такой был.
Лахджа прищурилась. А ведь и правда, Такил как будто истончился. Стал как Асмодей, только… иначе.
И… и он не отбрасывает тени.
— Ты теперь… демон-дух? — огорчилась она.
— Похоже на то, — вздохнул Такил. — Ну и ладно, это все равно ненадолго.
— Ты можешь просто больше не спать, — повторил Рокил.
— Хорошая мысль, кстати, — сказал сзади Дегатти. — Никогда больше не спи.
Лахджа пихнула его локтями в живот. Вот кто-кто, а Майно Такилу не сочувствовал даже теперь. Лахджа слышала в мыслях мужа затаенное злорадство и даже предвкушение.
Это так низко. Что за мещанская ревность? Он же умрет. Он спас всех нас. Тебя, меня. Остальных.
Спасибо ему. Надеюсь, Дзимвел найдет и для него пару добрых слов.
Лахдже стало немного горько. Конечно, Такил — остолоп, и она сама пару раз всерьез хотела его убить, но смерти он все-таки не заслужил, особенно теперь.
Но Такил пообещал, что не будет спать хотя бы до тех пор, пока они как следует не отметят победу. Пока он не попрощается с Лахджой и ее мужем, которые уже сильно соскучились по дому и собирались завтра покинуть Паргорон. И самое главное — с братом.
Празднество состоялось на следующий день. На одном из самых красивых этажей, где всегда светило солнце, а трава была цвета изумрудов, накрыли огромный стол в форме подковы. Во главе его сидел Дзимвел с женой, рядом апостолы, а дальше остальные фархерримы.
На празднество явились даже те несколько, что жили вне Урочища Теней и не видели нападения на Камтсталь. В том числе Гиздор, приведший двух очаровательных девочек-хальтов, дочерей Совиты. Сама Совита не пришла, но обещала явиться потом, на великое празднество в более широком кругу. Когда Башня Боли будет готова к приему высоких гостей.