— Хорошая идея, — сказал Дзимвел. — Но апостолы… Ветцион, где ты хочешь похоронить Ильтиру?
— Наш грот осквернен, как и все урочище, — хмуро ответил Пастырь. — Она не будет там покоиться. Наш с ней дом постигла та же участь… я не могу даже взять ничего на память.
— Я взял, — робко протянул ему рог Маукл. — Твой волшебный рог.
— Спасибо, — взял его Ветцион. — Я хотел подарить его ей.
— Чтобы она призывала антарнохов? — спросил мальчик.
— Он призывал антарнохов?.. — удивился Ветцион.
Он внимательней изучил резьбу, потом легонько дунул. Вскинул удивленно брови. Он не планировал ничего подобного, но у него, кажется, получился демонический артефакт — и довольно мощный.
Но оживил его этот мальчишка. Своей верой в него, Пастыря.
— Оставь его себе, мальчик, — вернул рог Ветцион.
— Правда⁈ — обрадовался Маукл.
— Пусть он тебе послужит.
Такил в кои-то веки не спал. Во сне за ним придет дракон. Он не собирался прятаться от обещания, но хотел подольше побыть со всеми.
— Такил, ты демон, ты можешь просто… не засыпать, — сказал Рокил, не отходивший от брата ни на шаг. — Наяву он тебя не достанет. Или… хочешь, убежим? Или попросим Дзимвела, он защитит. Он же теперь демолорд, и он нам должен.
— От клятвы он не защитит, — развел руками Такил. — Я же поклялся. Я уже нарушил один раз клятву — и меня посадили в бутылку. Тьянгерия нарушала клятвы — и ее зарезали. Кардаш нарушал клятвы — и где он сейчас?
— Скоро будет здесь, — сказал Дзимвел, который тоже повсюду следовал за Такилом одной из своих семи копий. — С нами. Только ненадолго.
Погибших хоронили всем Народом — на том самом этаже-склепе. Простых фархерримов и апостолов вместе. Собрались все до последнего, пришли даже дети. Кроме Дерессы рядом с ними стояла Мазекресс — своим Ярлыком.
Каладон сотворил для всех именные саркофаги. Их разместили в склепах, вытряхнув оттуда неизвестно чьи древние кости. Ветцион особенно долго стоял у саркофага Ильтиры, и рядом молча замерли два костяных кота.
Дзимвел провел службу. Сегодня он снова стал верховным жрецом.
— Сегодня наш праздник, — говорил он, обводя взглядом сотни лиц. — И траур. Мы победили, и мы добились признания. Наше место под солнцем теперь никто не отнимет. Наши дети будут жить. Мы будем жить. Отныне мы официально аристократы, и у нас те же права, что и у прочей знати Паргорона. Но некоторые из нас заплатили за это высокую цену. Они отдали все. За это мы всегда будем им благодарны. Мало кто знает, сколько сделала для всех нас Ильтира — ведь ее труд должен был оставаться незаметен и покрыт тайной. Без нее мы бы не справились. Маура — щедрейшая и добрейшая сестра. Без ее острого ума и готовности помочь мир стал хуже. Яной оставался верен Паргорону до самого конца. Его самоотверженность была так велика, что даже на пороге смерти он служил общему делу. Все они достойнейшие дети Матери Демонов. Каждый из них — невосполнимая утрата для всех нас.