Джул продолжала наблюдать, не проронив ни слова, и увидела, как эти большие плечи поднялись и опустились.
— Это годится для врага, — сказал он, обращаясь к полу. — Именно это я сделал с лордом Норром при помощи тебя. Но это не годится для пары.
Джул услышала, как делает вдох и выдох — она все еще не поддавалась на казалось бы правильные слова этого орка, — но, как всегда, упоминание Астина, казалось, пробудило странную, одинокую горечь в ее мыслях.
— Если ты думаешь, что я — слабость лорда Норра, орк, — огрызнулась она прежде, чем смогла себя остановить, — ты глубоко заблуждаешься.
Эти влажные черные глаза метнулись к ее глазам, заставив что-то внутри живота Джул сжаться еще сильнее.
— Ты не слабость лорда Норра, — сказал он тихо, но уверенно. — Его слабость — гордыня. Он считает себя сильным, мужественным и неуязвимым. Когда я забираю тебя из его дома и наполняю твое пустое чрево своим сыном, я наношу удар по его гордыне на глазах у всех.
Это было правдой, даже слишком, и как же странно, что именно этот орк, из всех живущих, так глубоко заглянул в душу Астина?Возможно , — Джул сделала еще один вдох, —все дело в том, что они так похожи. Рыбак рыбака видит издалека.
— У меня тоже есть слабость, — продолжил голос Гримарра. — И теперь ты наносишь удар по моей, как я нанес удар по твоей. Я начал это между нами.
В его голосе звучало почти сожаление, эти блестящие черные глаза смотрели на нее прямо и открыто, а его большие пальцы теперь крепко сплелись.
— Ты используешь моего сына, — сказал он. — Ты используешь мое желание, чтобы ты покорилась мне перед моими братьями. Это выставляет тебя как мою слабость. Это ставит под угрозу всё, чем я пожертвовал.
А вот это уже было знакомой территорией: он сводит все к себе, и Джул уцепилась за это, сердито глядя в эти странно притягательные глаза.
— О, и чем же ты пожертвовал, орк? — возмутилась она. — Собственной властью, собственной гордостью? Бедный зверь.
Эти глаза на мгновение сузились, но затем он отвел взгляд, его тяжелая челюсть сжалась.
— Я отдал гораздо больше, — сказал он. — Я пожертвовал своей родней, своим домом, всем богатством моего отца. Я отдал свою боль, а также боль и жизни многих моих братьев. Я потратил годы на учебу, заботу и планирование, чтобы стать капитаном, а затем стать первым капитаном за триста лет, объединившим под своим началом все пять кланов. Я первый, кто назвал всех своих братьев равными, независимо от их владения клинком, и кто обеспечил их кровом и пищей без взяток и покровительства. Я не потерял ни одного орка из-за холода или голода. И не потеряю.