Гримарр уже стоял, и она чувствовала его наблюдающий взгляд, покалывающий затылок.
— Нет, — ответил он. — Но ты до сих пор называешь лорда Норра своим мужем. Ты должна знать, что этот человек представляет собой воистину.
— Я и так прекрасно знаю, что представляет собой этот человек, большое спасибо, — ответила Джул так холодно, как только смогла. — Мне не нужны поучения или насмешки на эту тему от орков. Как будто вы имеете право кого-либо судить!
Она почти физически ощущала жесткое неодобрение Гримарра, мощно нависшее у неё за спиной.
— Почему ты говоришь это? — спросил он. — Потому что мои братья не прячут свое удовольствие, как это делают люди? Потому что мы принимаем его открыто с теми, кто согласен, а не в тайне с теми, кто вынужден продавать свои тела, чтобы прокормить своих младенцев?
— Нет, потому что ты начинаешь войну! — выпалила Джул; она вскочила на ноющие ноги и отошла от него к потрескивающему огню. — Ты нападаешь на невинные города по всей земле, втягиваешь в это всё больше лордов и людей, сидишь здесь и посылаешь хороших людей на смерть! Если ты добьешься своего, это безумие скоро поглотит всё королевство!
Она знала, что эти слова были несправедливы, даже когда произносила их — возможно, они родились от усталости и страха, — но Гримарр, казалось, воспринял их в полной мере, его рык низко заклокотал в груди.
— Ты не слушаешь, женщина, — прошипел он, подойдя и встав рядом с ней. — Я делаю то, что должен, чтобы спасти последних из моего рода. Вина лежит не на мне и не на моих братьях, а на…
Его голос резко оборвался, жесткий рот скривился в гримасе, и он отвернулся от неё, словно собираясь уйти. Просто остановиться и отсечь её; необъяснимая часть Джул схватила его за руку, яростно глядя в его шрамированную спину.
— На ком? — возмутилась она. — Чья тогда вина за твою войну? Астина? И если так, почему бы просто не убить его и покончить с этим? Особенно если вы, орки, очевидно, подбираетесь достаточно близко, чтобы считать женщин в его повозке и подслушивать закрытые советы в проклятой столичной Цитадели?
Это должно было бы пугать — слышать, как легко слова об убийстве её мужа слетают с её языка, — но если Джул думала, что Гримарр смягчится от них, она ошибалась, потому что его плечи только еще больше напряглись, а его гнев сгустился в воздухе.
— Мне не следует говорить, — произнес его жесткий голос. — Я поклялся проявлять к тебе только доброту. Я желаю, чтобы ты осталась.
О, так теперь он весь из себя примирительный, или благородный, или чем там, черт возьми, это должно было быть; и Джул громко фыркнула ему в спину.