Его глаза так пристально смотрели в её, приливая еще больше жара к её щекам, что Джул пришлось отвести взгляд, покачать головой.

— Бальдр предложил это. Он думал, тебе нужна помощь.

Гримарр издал сдавленный, хриплый смешок.

— Ах, да, нужна была, — сказал он. — Я не понимал, что половина из них хотела только увидеть тебя. Найти доказательство того, что я заполучил женщину лорда и сделал её своей.

В его голосе звучала гордость и, возможно, всё еще тот след изумления, и Джул снова бросила на него тревожный взгляд.

— Ты… ты угрожал отдать меня им, — сказала она; правда этих слов звучала на её губах потрясающе ужасно, куда хуже всего остального. — Попросить… попросить меня…

Она не смогла закончить, её тело сотрясла сильная, всепоглощающая дрожь, и руки Гримарра на её лице внезапно стали сильными, непреклонными, удерживая её взгляд на своих глазах.

— Нет, — сказал он тихо, пылко. — Это были только слова. Только власть, которую я желал показать. Я бы никогда не смог этого сделать. Я разорву на куски любого орка, который прикоснется к тебе или к моему сыну.

Убежденность в его голосе казалась настоящей; одна из его рук опустилась, чтобы плоско и собственнически лечь на её живот, и Джул нахмурилась, глядя на неё, а затем снова подняла глаза на его лицо.

— Ну, а что если, — выдавила она, и зачем она спрашивает это, какое ей дело, — что если однажды ты найдешь другую женщину, которая понравится тебе больше. Или нескольких женщин. Как Астин. Что тогда.

Об этом шептались еще в Ярвуде — о том, что орки делятся друг с другом своими несчастными, беспомощными женщинами или даже держат сразу нескольких для себя. И судя по взгляду Гримарра, это внезапно показалось… возможным. Словно существовали орки, которые делали подобные вещи, и что, если Гримарр — один из них, о милосердные боги, Джул даже не задумывалась…

— Нет, — снова сказал он, всё с той же странной пылкой интенсивностью в голосе и глазах. — Я бы этого не сделал. Ты моя, женщина.

Джул не могла в это поверить — собственное лицо Гримарра выдало его, — и она видела силу его выдоха, внезапно опавшую грудь.

— Я не стану лгать, — сказал он тише. — Есть орки, которые делали это. Мой собственный отец делал это. Но зачастую это приносит лишь зависть, раздоры и боль как женщинам, так и сыновьям, которых они рожают. А больше всего — тем оркам, которые смотрят со стороны и вообще не имеют пары. Это отравляет братство изнутри.

Джул почувствовала, как её губы дрогнули, складываясь в нечто, возможно, напоминающее улыбку.

— Как это типично для тебя, орк, — сказала она. — Всё всегда сводится к твоему любимому проекту, не так ли? К твоей будущей запланированной утопии семейного орочьего счастья.