Это лишь заставляло Джул сосать сильнее, втягивая его глубже, жаждая его, иссушая его, и когда её уставшие, растянутые губы начали издавать чавкающие, сосущие звуки, он, казалось, тоже этого не замечал, хвала богам. Только раздувался всё шире и шире, его бедра лишь слегка подрагивали, когда он погружался глубже, его пальцы были жесткими, сильными и требовательными на её затылке…

Он выстрелил в неё без предупреждения, лишь с малейшим изменением интонации в своем всё еще говорящем голосе, даже когда его член содрогнулся и начал извергать семя ей в горло. Затапливая им её рот, проливаясь и капая с её губ, помечая её и наполняя её, в то время как внешне он по-прежнему не обращал на неё абсолютно никакого внимания, законченный, абсолютный ублюдок.

Чистая, шокирующая правда этого наконец заставила собственное тело Джул забиться в конвульсиях и содроганиях, выплескивая своё удовольствие между её ног в неистовом, долго сдерживаемом облегчении. Пока она не осталась дрожащей и тяжело дышащей, и ей пришлось отстраниться от него, прижать руки к пылающему лицу, отчаянно пытаясь дышать.Блядь. Что за кровавая, мать её, хуйня.

Но Гримарр продолжал говорить, его голос стал заметно ровнее, чем прежде. В то время как его рука на голове Джул перешла к поглаживанию, нежному и почти ласковому, словно она была хорошей охотничьей собакой, которая только что загнала добычу, а не настоящей женщиной, которая только что отсосала ему в настоящей компании орков.

Смущение всё росло, пока он говорил, пока орки вокруг наконец не отодвинули свои скамьи и не встали. Тем лучше, чтобы заглянуть под стол, возможно, и Джул свернулась клубочком ближе к бедру Гримарра, к безопасности и стыду.

Когда рука Гримарра наконец потянула её на ноги, комната была благословенно пуста, если не считать его. И Джул вдруг поняла, что не может заставить себя смотреть на него, на этого проклятого орка, который получил такое удовольствие — второй день подряд — от её откровенного, унизительного падения.

— Женщина, — сказал он, когда его рука приподняла её лицо, — но Джул удерживала взгляд на безопасном расстоянии от него, на каменной стене и мерцающих на ней отсветах огня.

— Ты оказала мне честь, моя прекрасная, — продолжил он; его голос был тихим, с оттенком триумфа или, возможно, изумления. — Ты добыла для меня мечи моих братьев.

Джул бросила на него вороватый взгляд и снова отвернулась; её лицо горело от одного лишь его вида.

— Они согласились? — выдавила она глухим голосом. — Присоединиться к тебе?

— Да, — ответил Гримарр, и он легонько, дергано встряхнул её, возвращая её взгляд к своему лицу. — Я не знаю, почему ты это сделала. Это был… — он сглотнул, его кадык дернулся, — дар, не имеющий себе равных, женщина.