В конце концов, единственным настоящим утешением был Гримарр, который решительно обосновался рядом с Джул и принялся рычать и рявкать на Скена и Эфтерара с приятной свирепостью. Всё это время он прикасался к Джул и ласкал её сильными, уверенными руками, наполняя её дыхание своим запахом и заполняя её слух своим голосом.

— Храбрая женщина, — повторял он снова и снова между каждой схваткой, удерживая отчаянный взгляд Джул своими блестящими чёрными глазами. — Сильная женщина. Ты оказываешь мне честь. Ты справишься с этим. Ты справишься.

Джул могла лишь судорожно глотать воздух, кричать и всхлипывать, и с каждым часом становилось всё хуже, но наконец, наконец, целую вечность спустя, каким-то чудом всё закончилось. И в дрожащие, обессиленные руки Джул Эфтерар вложили липкий, обмякший маленький серый свёрток.

Это был… Тенгил. Их сын.

Казалось, мир вокруг затих, пойманный в ловушку чистого, ошеломлённого чуда этого зрелища, этого мгновения. Крошечное, извивающееся новое существо, ожившее, рождённое на свет, здесь, на руках у Джул.

И один из тайных, ноющих страхов Джул уже развеялся, потому что, боги, Тенгил был прекрасен. Его тело было гладким, жемчужно-серым, без единого пятнышка, с крошечными когтистыми ручками и ножками. Его маленькие черты лица были ровными и гармоничными, ушки — изящно заострёнными, а носик — очаровательной, вздёрнутой пуговкой. Его глаза были чистого, бездонного чёрного цвета; они моргали, глядя на лицо Джул, и Джул могла лишь смотреть, и смотреть, и смотреть на него.

Рядом с собой она чувствовала, что Гримарр тоже неотрывно смотрит на него, и вот его большая рука потянулась и легла, широко и благоговейно, на серую кожу Тенгила.

— Тенгил, — тихо произнёс Гримарр, привлекая к себе моргающий взгляд младенца. — Наш сын. Король.

Эти слова послали мощную дрожь по спине Джул, и снова, когда Гримарр продолжил говорить, теперь уже рокочущими волнами Черного Языка. И хотя некоторые слова всё ещё были незнакомы Джул, после того, как она провела большую часть года в качестве пары этого орка, теперь она знала достаточно, чтобы по крайней мере улавливать смысл его слов.

«Я — Гримарр, твой отец, — говорил он. — Это Джул, твоя мать, которая выносила тебя и произвела на свет с силой и храбростью. Ты — орк. Ты — Аш-Кай. Ты родился в эпоху мира, благодаря любви, которую подарила нам твоя мать».

Что-то словно разбухло в груди Джул, пока он говорил, а младенец моргал, глядя на отца внимательными чёрными глазами, почти так, словно понимал каждое слово. А затем, как только Гримарр замолчал, Тенгил немедленно повернул свою крошечную головку и начал с впечатляющей силой тыкаться ею в обнажённую грудь Джул.