Она с силой опустилась чуть ниже, вырвав из его губ ещё один гортанный вздох, и в ответ последовало ещё больше жара, ещё больше давления, жёстко и мощно толкающегося в неё. Скользя всё глубже и глубже внутрь, с каждым вдохом, с каждым ударом сердца; она была его, он был её, они были единым целым, перед всеми пятью кланами, подписано, запечатано и засвидетельствовано…
И с последним, резким толчком он вошёл. Пах Джул плотно и жёстко прижался к его паху, его набухшие яйца вклинились в её складку, её тело было пронзено, наполнено и неистово дрожало, насаженное, растянутое и покорённое членом капитана орков, в то время как все его орки наблюдали за этим в затаённой, бездыханной тишине.
— Ох, — выдохнула она в него, прижавшись к нему; её глаза, её руки были прикованы к его лицу, пальцы цеплялись за твёрдую линию его челюсти. — Ох. Гримарр. Любовь моя.
Его ответный стон был тёмным жидким экстазом; его член разбух ещё сильнее внутри неё, его большие руки внезапно привлекли её к себе в крепкие, мощные объятия. Всё обнажённая кожа к обнажённой коже, внутри и снаружи, насаженная на колени орка, стиснутая в его объятиях, наполненная его членом и его сыном.
И это было почти невыносимо сильно, внезапно, и ещё сильнее, когда этот тёплый рот тихо и благоговейно целовал её волосы, ухо, шею. Его коготь осторожно отвёл волосы в сторону, и Джул выгнула для него шею, выгнула для него всё тело, да, да,да .
Когда его зубы сомкнулись, а бёдра рванулись вверх, Джул услышала собственный крик, полный чистой, пылающей эйфории, в то время как собственный стон Гримарра пророкотал в самых её костях. Разрывая её, распарывая её изнутри, этот член вбивался, пока это голодное горло глотало; её голодный орк, её голодная сущность, и всё, что Джул могла делать — это держаться, дышать, быть. Принять это вторжение, этот дар — быть освежёванной, протараненной и обнажённой так безжалостно; растянутой, исцарапанной и парящей, яркой, живой и вознесённой радостью…
Разрядка Джул наступила с рывком и криком; её тело дёргалось и извивалось на нём, пока экстаз толкался и бился, взвиваясь всё выше с каждым вдохом. А затем закричал Гримарр; всё его существо заявляло на неё права, метило её, наполняло её, стреляя и затопляя её своей жидкой, бьющей ключом мощью, словно долго забитая пушка, плавясь и оживая внутри неё.
Мир, казалось, бился вокруг неё, об неё, но когда Джул снова сморгнула пелену, это было лишь биение её сердца, или, возможно, его. Пульсирующее в его больших руках на её лице, приподнимающих его туда, где он моргал, глядя на неё: его рот был красным, глаза ошеломлёнными и затуманенными удовольствием.