— Ты жаждешь меня, моя прекрасная, — прошептал он так тихо; его голос вибрировал трепетом удовольствия. — Ты тоскуешь по моему члену и моему семени.

Джул не смогла сдержать ещё один прерывистый стон, судорожно крутнув бёдрами о эту дразнящую, недосягаемую твердыню, и низкий смех Гримарра стал ещё одним импульсом жара, красок, жизни. Даже когда эти большие руки на её ягодицах слегка приподняли её, отстраняя от него её голодную влагу, и — Джул ахнула от потрясения, одновременно застонав от удовольствия — выставили её обнажённый зад вверх и наружу, прямо навстречу их наблюдающей, заворожённой аудитории.

Его руки слегка раздвинули её, когда он это сделал, и это означало, что все эти орки могли видеть… всё. Широко раздвинутые ягодицы Джул, её набухшие губы, её сочащуюся влагой сердцевину, отчаянно и жадно сжимающуюся на открытом воздухе.

— Тебя нужно наполнить, — произнёс разгорячённый голос Гримарра, заставляя её сжиматься ещё сильнее, ещё жёстче для этих наблюдающих глаз. — Тебя нужно посадить глубоко на хороший, крепкий орочий член и накачать полным хорошим семенем.

Джул могла лишь задыхаться и кивать, умоляя об этом, потерявшись в этом, и когда этот невыносимый, сводящий с ума орк вздёрнул чёрную бровь, был лишь ещё больший голод, ещё большая тоска, удовольствие, нарастающее, взмывающее ввысь и переполненное жизнью.

— Да, Гримарр, — выдохнула Джул, глядя в эти прекрасные чёрные глаза. — Пожалуйста, сделай это для меня. Пожалуйста, трахни меня. Наполни меня своим орочьим членом. Накачай меня своим хорошим семенем.

Вспышка удовольствия в его глазах сама по себе была радостью, равно как и медленная, тёплая, порочная ухмылка, изогнувшая его губы, обнажая все эти острые белые зубы.

— Хорошая, храбрая женщина, — прошептал он. — Я сделаю это.

А затем, хвала богам, одна из его рук скользнула к его всё ещё застёгнутым штанам и — Джул едва не поперхнулась — извлекла оттуда этот огромный, набухший, сочащийся орочий член.

Он был больше, чем Джул когда-либо его видела; с его кончика уже срывались белые брызги, а яйца под ним почти натянулись под тяжестью своего бремени. И, блядь, он выглядел таким красивым, так вкусно пах, и Джул чувствовала, как её собственное тело истекает влагой для этих наблюдающих орочьих глаз позади неё, пока её язык облизывал внезапно пересохшие губы, а её голодные пальцы скользнули вниз, чтобы покрыться восхитительной белизной.

Гримарр издал хриплый, разгорячённый смешок, наблюдая тёплыми, снисходительными глазами, как Джул поднесла влажные пальцы ко рту и обсосала их. Вздохнув от невероятного, сочного вкуса — а затем потянулась за добавкой, и ещё, её мысли дико метались: а что, если она просто встанет на колени, отсосёт ему, а потом начнёт пить…