Но сильные руки Гримарра снова оказались на её ягодицах, направляя её обратно к себе, и да, да, вот это; её тело истекало влагой, сжималось и изнывало от голода по нему, почти, почти…
Первое прикосновение этой твёрдой, влажной головки вызвало крик на её губах, поразительно громкий в странной тишине, но Гримарр тоже застонал, звук был густым и гортанным, его пальцы тепло и дрожаще касались её кожи. Всё ещё направляя её вниз, медленно направляя этот твёрдый горячий член внутрь неё, и, боги, он казался огромным, и, боги, это было потрясающе, её тело цеплялось за него и жаждало его, её дыхание вырывалось резкими, высокими всхлипами.
— О боги, о боги, — выдыхала она, или, возможно, скандировала, пока эта огромная твердыня раздвигала её, проникала внутрь, растягивая её вокруг себя, насаживая её на свою могучую тяжесть. — О боги, о боги, Гримарр, пожалуйста…
Он слегка замедлился, встречая сопротивление, будучи таким невероятно толстым и полным внутри неё. И таким живым, тоже; он подёргивался, разбухал и сочил семя, вызывая ещё более непристойные вздохи и стоны из уст Джул — и тем более, когда эти руки на её ягодицах снова приподняли её, раздвинули шире. Показывая всем наблюдающим оркам, как именно это выглядело: розовое, набухшее, напряжённое тело Джул, широко растянутое вокруг его огромного серого орочьего члена, который теперь наполовину вошёл в неё.
И, возможно, это была связь, это был голод, это было безумие, но Джул была такой, она была такой — и она откинулась назад ещё немного, показывая им ещё больше своего растянутого, трепещущего, истекающего влагой тела, с членом их капитана, наполовину вошедшим внутрь. Она была полна страсти, голода и силы; её трахал капитан орков на глазах у всех пяти кланов, и почему они не должны были видеть, как это происходит? Почему они не должны были видеть голод их капитана по ней, его честь и уважение к своей паре? И разве она не должна была показать им свою собственную гордость, свой собственный голод тоже?
Дыхание Гримарра вырывалось протяжными стонами, его глаза были полуприкрыты и наполовину безумны от удовольствия, и когда его большие руки на ягодицах Джул раздвинули её ещё шире, она громко застонала и сделала это. Раскрыла бёдра и ноги, откинулась назад, тяжело и глубоко дыша, показывая им всё, что он хотел им показать, всё, что он хотел, чтобы они увидели. И заставила себя расслабиться, принять это, принять этот дар, который он предлагал, проглотить его огромный, могучий член внутрь себя на глазах у всех его наблюдающих братьев.