— Тогда не смотри на меня, — прошептал он в ответ, теперь уже почти ей на ухо, и как он успел подобраться так близко? — Слушай меня. Вдыхай мой запах. Чувствуй, как я прикасаюсь к тебе.
И да, да, Джул могла это сделать, потому что, боги, он пах так приятно. Ощущался так хорошо. Его руки были такими большими, такими теплыми; они медленно, плавно и властно скользили по ее телу, а его запах был подобен скрытой истине, мерцающей надежде, давно забытому воспоминанию…
— Ты созрела, — прошептал Гримарр, его дыхание медовым шепотом щекотало ей ухо. — Ты налита сладостью. Твоя жажда разжигает тебя, словно пламя.
Голова Джул как-то сама собой запрокинулась назад, и он придвинулся еще ближе, его пальцы теперь поднялись и мягко, тепло легли на ее щеку.
— Я жажду тебя, — пробормотал этот голос. — Я жажду наполнить тебя. Я жажду заставить тебя расцвести.
Вслед за этими словами последовало мягкое касание его губ, горячее и обжигающее ее кожу, и Джул не смогла сдержать короткий резкий стон, сорвавшийся с губ. В ответ он усмехнулся, и этот звук пробрал ее до самых костей, а затем его рот снова попробовал на вкус ее шею, на этот раз жестче, слаще, с едва заметным покусыванием слишком острых зубов.
— Ты орк, — настаивала Джул, или, по крайней мере, пыталась, но эти слова прозвучали как признание, возможно, даже как поражение. — Ты орк.
— Да, — последовал плавный, рокочущий, дразнящий ответ. — И я наполню тебя. Я заставлю тебя созреть. Я доставлю тебе такое удовольствие, какого не доставлял ни один мужчина до меня.
Его губы осыпали поцелуями ее шею, поднимаясь к линии подбородка, и вот его губы оказались здесь, всего в одном вздохе от ее губ. В то время как его руки притягивали ее ближе, крепче, прижимая к твердым мышцам своего огромного, крепкого тела и — Джул издала хриплый вскрик — к шокирующей, набухшей, пульсирующей твердости, мощно выпирающей между его ног.
— Я дам тебе это, — выдохнули, пообещали эти губы, разжигая ослепительную жажду в мыслях Джул, — если ты останешься. Если ты поклянешься мне в верности как моя пара.
Если она поклянется в верности.
— А если нет? — ахнули губы Джул; ее дыхание смешалось с его дыханием, ее тело было почти вжато в него, прижимаясь к этой волнующей твердости еще плотнее. — Что тогда?
Весь мир сузился до этого момента, зависнув в ожидании его ответа, и его губы издали низкий рык прямо в ее губы, хриплый и восхитительный.
— Тогда я не стану тебя останавливать, — сказал он. — Ты сбежишь обратно в тот большой, пустой дом. Обратно к тому слабому мужчине-глупцу, который не смог тебя сберечь.