Он отстранился, чтобы посмотреть, поняла Джул; он даже раздвинул её ноги пошире, чтобы видеть это, и когда основная часть наконец вылилась, она всё еще чувствовала, как оно сочится из неё, густо вытекая на кровать. И её пара — её пара-орк — всё еще наблюдал, еще шире раздвигая её ноги, а затем одарил её ласковой, хотя и довольно пугающей, зубастой улыбкой.
— Ты очаровываешь меня, моя прекрасная, — сказал он. — Ты принесла мне ни с чем не сравнимую радость. Я навсегда запомню эту ночь.
Но в этих словах было что-то другое, что-то изменившееся по сравнению с тем, что было мгновение назад. И когда Джул нахмурилась, приподнявшись, чтобы лучше разглядеть эти глаза, он немедленно отступил назад с почти неестественной скоростью. Попутно натягивая штаны и быстро пряча себя от её глаз.
Это оставило Джул в одиночестве: обнаженную, развращенную на этой кровати, и когда она медленно села, то почувствовала ломоту, покалывание и боль. Наверное, как и положено женщине, которая только что спарилась с орком; она моргнула, глядя туда, где он всё еще возвышался над ней, огромный, серый и уродливый. Наблюдающий за ней со странной, сверкающей интенсивностью: голова склонена набок, большие руки крепко сжаты в кулаки по бокам.
— Что? — услышала она свой хриплый и неуверенный голос. — Что-то не так?
Он дернулся, и одна из этих больших рук резко потянулась к ней и обхватила её лицо.
— С тобой не может быть ничего не так, моя прекрасная, — сказал он, хотя его голос звучал грубо и жестко, совсем не так плавно, как раньше. — Но я должен просить у тебя прощения за то, что сделаю дальше.
Говоря это, он потянулся к её разорванной сорочке, бросив её ей; Джул моргала, пытаясь осознать происходящее.
— Ты оденешься, — сказал он, — и пойдешь за мной.
Джул продолжала хлопать глазами, но уже повиновалась, дрожащими руками натягивая сорочку. И вот он оказался рядом, так близко, его большая рука мягко сжала её руку и помогла подняться на ноги. И она всё еще подчинялась, хотя её ноги превратились в желе, и только эта непреклонная сила удерживала её в вертикальном положении.
— Ты должна пойти, — настаивал он этим странным, резким голосом, а Джул по-прежнему ничего не понимала, ни капельки, даже когда он наполовину повел, наполовину потащил её к двери. Слишком сильный, чтобы спорить или даже пытаться сопротивляться; но затем ошеломленные мысли Джул наконец-то, внезапно всё поняли.
Он вел её… наружу. К оркам. В таком виде.
Слишком поздно Джул отшатнулась от него, начала брыкаться, царапаться и пытаться вырваться — но она была слаба, измотана, а он был слишком силен. И он уже отбросил засов и распахнул перед ней дверь пинком.