— Да, — прошептал он, слегка склонив свою большую голову; густые черные ресницы дрогнули на шрамированных серых щеках. — Я сделаю это, женщина.
И без предупреждения, без осознанной мысли он оказался там. Эта огромная, твердая головка была там, медленно и голодно толкаясь между её ног. Уже источая свое густое, липкое семя, и Джул вскрикнула, шире раздвинув бедра. Целиком растворяясь в немыслимом, шокирующем ощущении этого расширяющегося, утолщающегося столба, уверенно, сильно и глубоко пробивающегося внутрь неё.
— Блядь, — задыхалась она, повторяя как мантру; а он ведь не вошел еще и наполовину,о боги. — Блядь, Гримарр. Еще. Боги.
Он ответил глухим рыком, низко в горле, и эта вторгающаяся твердость погрузилась глубже. Раскалывая её, подчиняя её себе, выдавливая всё больше этого горячего семени глубоко внутри; и это действительно было похоже на то, как если бы её посадили на кол, словно её брали тупым деревянным концом проклятого богами копья.
— Мой орочий член доставляет тебе удовольствие, — промурлыкал его голос — сладкий, тающий сироп в её мыслях. — Хочешь обхватить его снова?
В ответ руки Джул вцепились в его тунику — когда она вообще начала прикасаться к нему? — и потянули его крепче, ближе. Потому что да, да, он не мог остановиться, только не сейчас; но, конечно, он это сделал, ублюдок. Замерев на месте, почти полностью войдя в неё, за исключением последнего, невероятно толстого участка шириной в несколько пальцев, всё еще доступного взгляду Джул.
И, возможно, прошлой ночью Джул не слишком хорошо это разглядела — может, была слишком захвачена всем остальным, — но теперь, когда она смотрела, то не могла оторвать глаз. Её бедра непристойно раздвинуты, так широко, как только возможно, таз приподнят навстречу ему. Из неё торчал, вжимаясь в неё, огромный серый орочий член, и пока Джул смотрела — вскрикнув — он на мгновение зримо утолщился, и она почувствовала, как еще больше этого густого орочьего семени изливается глубоко внутри.
— Да, — застонала она, закатывая глаза от этого зрелища. — Обхватить тебя. Всего тебя. Пожалуйста, Гримарр.
Еще один из тех смешков, хриплый и низкий; его большие серые руки крепче сжали её бедра.
— Тогда запомни это, женщина, — выдохнул он и на его глазах, на её глазах вогнал себя глубже, еще глубже внутрь. Пока их тела не сомкнулись; розовая набухшая плоть Джул раскрылась так широко, как только могла, туго натянувшись вокруг его огромного основания.
Эта твердость, огромная и замершая внутри неё, еще раз глубоко содрогнулась — и это, казалось, что-то сломало, что-то высвободило, потому что внезапно руки и ноги Джул судорожно вцепились в него, притягивая, жаждая.