Плечо дернулось — он пожал им, мускул перекатился под её рукой.
— Орки прячутся во многих местах, — сухо ответил он. — Но с каждым сезоном нас всё меньше и меньше. Новых младенцев мало, а смертей много.
Ох. Рука Джул продолжала вытирать, теперь уже приглаживая старый изогнутый шрам на его спине, пугающе напоминающий след от лезвия топора. К этому моменту она стерла большую часть крови, и хотя она ожидала обнаружить на нем еще и грязь, и пыль, на ткани не было и следа ничего подобного. Только кровь; возможно, орки всё-таки мылись, иначе как бы его кожа была такой отполированной, гладкой и чистой?
— Если послушать людей… — сказала Джул; неужели она уже думала о них как о чем-то отдельном? — В укрытиях скрываются тысячи и тысячи орков, только и ждущих, чтобы украсть всех женщин и перебить всех мужчин.
Спина Гримарра под её пальцами напряглась, плечи жестко приподнялись.
— Люди считают нас дикими и глупыми, — прошипел он. — Но они не умеют ни считать, ни помнить о собственной жестокости, ни слушать истории собственных женщин. Они предпочитают жить во тьме.
Кажется, Джул нечего было на это ответить — слышала ли она когда-нибудь из первых уст историю другой женщины о встрече с орком? — и после мгновения натянутой тишины она бросила тряпицу и потянулась к металлической фляжке, которую принес Бальдр. Это действительно оказалось масло, как она и просила; она налила немного на ладони, а затем — сделав ободряющий вдох — медленно и осторожно подняла скользкие руки и провела ими по широкой, покрытой шрамами серой спине Гримарра.
Мышцы слегка дернулись от прикосновения, но его кожа была такой теплой, такой гладкой. Настолько, что пальцы Джул расставились чуть шире; она усилила нажим, втирая масло в эту шелковистую, испещренную шрамами кожу. И тут ей пришла в голову нелепая мысль: у Астина шрамов не было. Его спина была бледной и гладкой, плечи — у́же, чем у неё самой. И снова всплыло воспоминание о тех орках, которые искали аудиенции без кровопролития, и о том, как Астин с такой легкостью приказал их убить. Как Астин потом улыбался — холодно, самодовольно и удовлетворенно.
Джул и тогда сочла это омерзительным, и была отстраненно удивлена, заметив, что сейчас находит это еще более омерзительным. И что её руки, казалось, сами по себе потянулись вверх, к этим напряженным плечам, растирая и разминая их. Стараясь снять напряжение, почувствовать, как они хоть немного расслабляются под её пальцами.
— Ты не ляжешь на кровать? — спросила она, пока не потеряла смелость. — Чтобы мне было удобнее достать?