Угроза обещанного им наказания внезапно и тошнотворно всплыла в мыслях Джул, и она попыталась снова надеть маску, отстраниться.

— Прости меня, Гримарр, — сказала она, хотя голос её дрогнул. — Я постараюсь исправиться.

В ответ он издал тяжелый рык за её спиной, но Джул не обернулась и не пошевелилась. Лишь ждала, пока он поднял её вторую ногу и проделал то же самое, расстегнув браслет на удивление нежными пальцами.

Раздался звук падающих на каменный пол кандалов, а затем наступила тишина. Нарушаемая лишь тихими всхлипываниями неровного, прерывистого дыхания Джул, слишком тяжело вырывающегося через нос.

— Тебе это не доставило удовольствия, — произнес наконец Гримарр, тихо. — Ты на самом деле этого не желала.

Казалось, Джул больше не могла говорить, поэтому промолчала. Моргая, глядя на стену в тусклом свете, тщетно пытаясь взять под контроль сбивающееся дыхание.

— Мне не следовало этого делать, — сказал он теперь; его голос звучал низко и напряженно, так, что почти казалось, будто он говорит искренне. — Я никогда не делал этого с женщиной.

Это прозвучало пугающе похоже на извинение — то, чего Астин никогда бы не сделал; но, может быть, он ищет какого-то одобрения или прощения? Подтверждения, что он всё-таки может спокойно продолжать и наказать её? Чем бы это ни было, Джул не собиралась ему этого давать; она продолжала моргать, глядя на стену и не говоря ни слова.

Она снова услышала дыхание Гримарра — тяжелый долгий вздох, а затем почувствовала, как он двигается, вставая с кровати. И, несмотря ни на что, Джул не хотела, чтобы он уходил, и это было до смешного постыдно; уходить — это было еще одной уловкой Астина, еще одним способом манипулировать и контролировать.

— Жди меня здесь, — сказал он. — Я вернусь.

Не то чтобы у Джул был выбор, ведь в коридоре наверняка полно орков; она зажмурилась и сделала несколько глубоких вдохов. Она будет ждать, и носить свою маску, и отомстит. Обязательно.

Гримарр вернулся быстро, и с ним пришел неожиданный звук плещущейся воды.

— Ты сказала, что не мылась, — произнес его голос у неё за спиной, всё так же странно напряженно. — Я желаю обмыть тебя.

Джул по-прежнему молчала; она слышала, как он подошел ближе, затем раздался мягкий стук — возможно, он поставил таз. А теперь — она вся напряглась — влажная ткань коснулась её кожи, прохладно и нежно скользнув по спине.

— Если ты хочешь, чтобы я остановился, — тихо сказал Гримарр, — я желаю, чтобы ты об этом сказала.

Джул ничего не ответила, не повернулась, чтобы посмотреть на него, просто осталась лежать неподвижно и позволила ему делать то, что он хотел: его рука мягко и осторожно водила мокрой тканью по её коже. Возможно, он чувствует вину и поэтому пытается загладить её, ради собственной выгоды. Это ничего не меняет.