— И как он отреагировал? — спросил он наконец.

— Как и ожидалось, он в ярости. Ну ты сам видел. Клинические признаки микседемы любой студент третьего курса должен отличить от обычной одутловатости пьяницы.

Семён опустил глаза. На его лице появилось выражение, которое я видел у молодых врачей, когда они осознают, что допустили ошибку.

— Я вообще-то их тоже пропустил, — признал он тихо. — Шрам, анализы… Смотрел на неё и видел то же самое, что видел Грач. Бомжиху без документов. Алкоголичку без будущего. Безнадёжный случай, на который и время-то тратить жалко.

— Но ты её прооперировал.

— Прооперировал, — он кивнул. — Потому что она умирала прямо здесь, прямо у меня на глазах.

Он помолчал, глядя на мониторы, словно видел там что-то своё.

— На диагнозы времени не было. На причины, на последствия, на размышления о том, что будет дальше — ни секунды. Только «сейчас». Только «здесь».

Я смотрел на него — на этого молодого лекаря, который ещё совсем недавно был неуверенным ординатором, боящимся собственной тени и десять раз переспрашивающим каждое назначение. Который смотрел на меня снизу вверх и ловил каждое слово. Который сомневался в каждом своём решении и нуждался в постоянном одобрении.

Семён стоял сейчас передо мной и говорил о том, как спас человеческую жизнь.

— В этом разница между тобой и Грачом, Семён, — сказал я. — Ты посмотрел на эту женщину и увидел человека, которого можно спасти. Неважно, кто она, откуда, есть ли у неё страховка и прописка. Ты увидел жизнь, которая ускользает и схватил её за руку. А Грач посмотрел на ту же самую женщину и увидел объект. Статью расходов. Строчку в рапорте. Удобную мишень для своих интриг.

— Ого, двуногий, какой ты сегодня философ! — встрял Фырк, который до этого молча наблюдал за нашим разговором. — Прямо Конфуций с дипломом лекаря! Может, ещё притчу расскажешь? Про доброго самаритянина или там про блудного сына?

— Не мешай, Фырк. Момент серьёзный.

— Но я всё равно нарушил, — сказал Семён, и в его голосе зазвучали нотки сомнения. — Протокол, регламент, все эти бумажки… Если бы Грач довёл дело до конца, если бы подал рапорт в Гильдию…

— Грач ничего не подаст.

— Как это? — он вскинул голову. — У него же полномочия! Документы! Он говорил, что у него всё готово, что это дело на пять минут, что меня лишат лицензии быстрее, чем я успею моргнуть!

— Семён, — я подошёл к тумбочке и взял лежащий там планшет, — Грач аудитор Диагностического центра. А лечение Настасьи Андреевны оплачено из бюджета того же самого Диагностического центра. Внебюджетные средства, грант на изучение сложных клинических случаев. Все документы в порядке, все печати на месте, все подписи собраны.