Морщины на лбу стали глубже, чем я помнил. Тёмные круги под глазами — признак хронического недосыпа или чего-то более серьёзного. Седина на висках расползлась дальше, захватывая уже почти всю голову. Уголки губ опущены, и от этого всё лицо приобрело выражение хронической печали.

Заведующий хирургией сегодня он выглядел на все семьдесят, и это было не преувеличение.

— Илья? — он чуть выпрямился в кресле, и на его лице мелькнуло что-то похожее на оживление. — Заходи, конечно. Что-то случилось? Ты теперь редко заглядываешь просто так.

Я вошёл и прикрыл за собой дверь. Кабинет был небольшим, но обжитым — книжные полки вдоль стен, заставленные медицинскими справочниками, монографиями и толстыми папками с какими-то документами. Потёртое кожаное кресло за массивным столом, который, судя по царапинам и пятнам, помнил ещё времена «царя Гороха». Несколько фотографий в рамках на подоконнике — я невольно скользнул по ним взглядом.

На одной из них — молодой Шаповалов, ещё без седины, с широкой улыбкой на загорелом лице. Рядом с ним женщина — красивая, темноволосая, с мягкими чертами лица. А между ними — маленький мальчик лет пяти или шести, в смешной панамке и с мороженым в руке. Мальчик улыбался в камеру, держа отца за руку, и в его глазах не было ничего, кроме детского счастья.

Денис. Это был Денис. Тот самый Грач, который полчаса назад смотрел на меня с такой ненавистью, что воздух, казалось, должен был воспламениться.

Странно думать, что этот улыбающийся ребёнок с мороженым вырос в человека, который посвятил жизнь мести собственному отцу.

— Двуногий, — голос Фырка раздался у меня в голове, — ты чего завис? На фотку уставился, как баран на новые ворота. Давай уже, спрашивай, что хотел, а то он сейчас подумает, что ты умом тронулся.

— Ничего срочного, — сказал я, отводя взгляд от фотографии и садясь на стул напротив стола. — Просто хотел поговорить. Если у вас есть время, конечно.

Шаповалов кивнул и откинулся в кресле, сцепив руки на животе.

— Время — понятие относительное. Его никогда нет, и оно всегда есть. Зависит от того, для чего. Чаю хочешь? У меня где-то был заварной, настоящий, не эта пакетированная дрянь…

Он полез в ящик стола, пошарил там рукой и виновато развёл руками.

— А, нет, кончился. Вчера последний допил. Забыл купить. Извини.

— Спасибо, не нужно. Я ненадолго.

Несколько секунд мы молча смотрели друг на друга через заваленный бумагами стол. Потом Шаповалов чуть прищурился — он явно почувствовал, что этот визит не просто дружеский.

— Ты по поводу Иго… Дениса, — сказал он. Не спросил — констатировал факт, и в его голосе прозвучала нотка обречённости, которую он даже не пытался скрыть.