Шпак сидел рядом на перевёрнутом деревянном ящике и выглядел так, будто ему смертельно скучно, как студент на лекции по истории Древней Руси, которого заставили прийти под угрозой отчисления.

— Шпак! — голос Серебряного был хриплым и сдавленным, как у человека, который из последних сил держит что-то очень тяжёлое. — Смени меня! Я теряю сигнал!

Шпак закатил глаза с видом «вечно ты драматизируешь», но поднялся со своего ящика и подошёл к сфере, вытягивая руки в точно таком же жесте. Искры перетекли с пальцев Серебряного на его пальцы, и сфера мигнула, но не погасла.

— Что всё это значит? — спросил я, выходя из тени и скрещивая руки на груди. Мне нужны объяснения, и я их получу.

Серебряный обернулся, и на его лице мелькнуло что-то похожее на облегчение, смешанное с раздражением.

— Разумовский. Быстро ты нас нашёл.

— У меня хороший нюх.

— Знаем, мы твой нюх, — он усмехнулся и бросил взгляд на Фырка как будто видел его. А тот в свою очередь немедленно напыжился. — Но это сейчас не важно. Важно то, что у нас проблемы.

— Я заметил. Какого рода проблемы?

Серебряный провёл ладонью по мокрому лбу, размазывая пот, и тяжело опустился на ближайший ящик, будто его ноги больше не держали.

— Архивариус, — сказал он, и это имя прозвучало в полутьме подвала как проклятие. — Он активировал закладку в мозгу Орлова. Ту самую, которую мы нашли утром. Хотел либо взорвать его ментально, превратив в овощ, либо перехватить контроль и использовать как оружие против нас. Нам пришлось изолировать его здесь, где стены толстые, и где можно работать, не опасаясь, что кто-нибудь случайно зайдёт и собьёт настройку.

— А Вероника? В ней же тоже был паразит.

— Шпак проверил сразу — у нее все чисто. Мы считаем, что нулевой паразит был у ее отца, а потом уже он перелез на нее. Думаем таков и был план архивариуса.

Я посмотрел на светящуюся сферу, на неподвижное лицо Орлова под ней, на Шпака, который стоял с вытянутыми руками и сосредоточенным выражением лица.

— А спектакль с похищением? Перепуганные охранники, истерика на всё отделение?

— Отвлечение, — Серебряный криво усмехнулся. — Архивариус — это не один человек, Разумовский. Это спрут. Его щупальца везде. Его люди везде. И кто-то из них точно есть в этой больнице, иначе как объяснить, что он узнал о нашем приезде так быстро? Мы должны были создать иллюзию, что увезли Орлова, чтобы эти сообщники думали, что дело сделано, и не мешали нам работать.

— Логично, — признал я, хотя внутри у меня всё ещё бурлило раздражение от того, что меня не предупредили. — Но можно было сказать мне. Я бы не стал мешать.