Я кивнул и вышел из кабинета.

В коридоре было пусто и тихо. Только гудение ламп да отдалённые голоса из приёмного покоя.

Три дня.

Часы начали отсчёт.

Коридор тянулся передо мной — бесконечный, белый, пахнущий антисептиком.

Я шёл, не замечая ничего вокруг. Медсёстры, пациенты, каталки — всё сливалось в один размытый фон. В голове крутились мысли, складываясь в картину, которая мне совершенно не нравилась.

Грач.

Денис Александрович Грач человек с яблоком и ухмылкой.

Что ему нужно?

Деньги? Нет, бред. Если бы дело было в деньгах, Кобрук давно бы нашла способ решить проблему.

Протоколы? Ещё больший бред. Грач плевал на протоколы с высокой колокольни. Я видел, как он вёл себя в кабинете Кобрук — как хозяин, как барин, как человек, для которого правила существуют только для других. И это при том, что он к этой больнице никакого отношения не имеет.

Но Кобрук не могла его прогнать. Во-первых, она чувствует вину за то, что не смогла помирить их с Шаповаловым тогда, а во-вторых, действия Семена этой действительно нарушение закона Гильдии. Внутри больницы, она может решать это как хочет, когда все свои. Но Грач… Грач — это другое дело. Он сторонний человек, который найдя подобное нарушение, не остановится со своими жалобами. А заявить о нарушение закона может каждый.

Но у этого человека нет ничего общего со справедливостью. Он не правду ищет — он ищет жертву.

Тогда что?

Я остановился у окна, глядя на больничный двор. Санитары курили у чёрного входа, скорая помощь выезжала за ворота, где-то вдалеке сигналила машина.

Обычный день. Обычная жизнь. И посреди этого — человек, который хочет уничтожить всё, что я строю.

Зачем?

Ответ пришёл внезапно, как вспышка молнии.

Это личная война.

Не против Семёна — Семён просто инструмент. Не против Кобрук — она побочная жертва. Против меня.

Грач бьёт по моему слабому звену. По человеку, которого я привёл в команду, которого учил, которому доверял. Он показывает мне — смотри, ты не можешь защитить своих людей.

Самоутверждение.

Это личная война. Он пытается доказать всем, что он лучше меня. Хотя, не понимает, что в первую очередь доказывает это себе. Я лучше него — это факт.

И он не может это простить.

— Двуногий, — голос Фырка прервал мои мысли. Фамильяр сидел на подоконнике, болтая лапками. — Ты чего застыл? Лицо у тебя такое, будто лимон съел.

— Думаю.

— О чём?

— О том, как один обиженный мальчик может разрушить жизни хороших людей.

Фырк хмыкнул.

— Это ты про яблочника?

— Про него.

— И что надумал?

Я отвернулся от окна и продолжил путь по коридору.

— Надумал, что нужно найти способ его остановить. Но сначала — решить проблему с страховкой.