— … подкрепление на сто восемьдесят шестой! Повторяю, нужны ещё две бригады, у нас тут…

Я перехватил его за локоть. Крепко, не церемонясь — так хирург перехватывает руку ассистента, потянувшегося не к тому зажиму.

Капитан дёрнулся. Развернулся ко мне, и в глазах его вспыхнула та мгновенная, жёсткая злость человека, которого оторвали от работы в критический момент.

— Гражданский! — рявкнул он, и кадык дёрнулся от ярости. — За оцепление, живо! Не мешай работать!

Он уже замахнулся рукой, чтобы стряхнуть мою ладонь с локтя. Кисть у него была широкая, тяжёлая, привыкшая к дубинке и наручникам.

Я не отпустил. Посмотрел ему в глаза.

— Слушай меня внимательно, капитан. Я мастер-целитель Разумовский. Водитель этой фуры не уснул за рулём. Он отравлен мощнейшим нейротоксином.

Капитан осёкся. Рот закрылся. Взгляд скользнул по моим рукам — перепачканным кровью и сажей, исцарапанным битым стеклом, с содранной кожей на костяшках.

Потом по лицу. Грязному с красными от ветра глазами, но абсолютно спокойному. Не гражданскому.

Титул сработал. В иерархии Империи мастер-целитель — величина, с которой не спорят даже офицеры при исполнении. Это не просто лекарь — это ранг, подтверждённый Гильдией, несущий юридический вес и подразумевающий полномочия.

Понятно, что я не мог командовать полицией. Но и они понимали, что я не прост.

Я видел, как менялось его лицо. Секунда и багровая злость уступила место бледной, осознанной тревоге.

— В течение последних двадцати минут от кафе «Уют» по трассе ушли ещё четыре фуры, — продолжил я, не давая ему вставить слово. — У их водителей прямо сейчас в крови бомба замедленного действия. Через пять-десять минут у них начнутся судороги и отключится мозг. Перекрывай М-12 в обе стороны. Объявляй план «Перехват». Ищи длинномеры. Если не остановите их сейчас — у тебя на участке будет ещё четыре таких мясорубки.

Я кивнул в сторону перевёрнутой фуры, раздавленного микроавтобуса и дыма, поднимавшегося над перекрёстком.

Капитан побледнел. Цвет лица сменился за полторы секунды — от красного к серому, как меняется кожа при острой гипотензии. Он посмотрел на фуру. На микроавтобус. На тела, лежавшие на обочине под серебристыми одеялами, которые спасатели уже начали раскладывать. Потом обратно на меня.

И поднёс рацию ко рту.

— Всем постам на трассе М-12! Перехват грузового транспорта! Длинномеры, вышедшие из зоны сто восемьдесят шестого километра за последние тридцать минут, в обоих направлениях! Останавливать принудительно, водителей не выпускать из кабин до прибытия медиков! Повторяю…