Зиновьева не шелохнулась. Только глаза за стёклами очков чуть сузились — знакомый жест, обработка данных, сверка с внутренней базой.

Семён не стал ждать вопросов. Выложил всё — препарат барона, анилиновую основу, ферментопатию, окисление железа, период полураспада, чистые анализы, чёрный цвет крови, венозный рисунок как следствие тотальной гипоксии.

Говорил быстро, чётко, по пунктам, как на клиническом разборе у Разумовского, и поймал себя на мысли, что именно так Илья Григорьевич и учил его думать. Не симптом, а механизм. Не что, а почему.

Зиновьева выслушала. Строго поправила очки. За этим жестом стояло решение. Секунду обдумала, сверяя данные в уме: симптоматика, хронология, фармакокинетика.

— Укладывается идеально, — сказала она. — Величко, это блестяще.

Из Зиновьевой два слова похвалы — это как из Шаповалова «неплохо». Семён почувствовал, как по спине прошла тёплая волна. Он заслужил эту похвалу — поставил диагноз там, где отступилась целая команда, и это грело изнутри.

Зиновьева уже отдавала команды. Переключилась из режима диагноста в режим реаниматолога мгновенно, как щёлкают тумблер.

— Тарасов, центральная вена уже стоит, проверь проходимость. Коровин — бегом в аптеку. Метиленовый синий, однопроцентный раствор, двести миллилитров. И аскорбиновая кислота, десятипроцентная, пятьсот миллилитров. Это специфический антидот, вводим болюсно, потом капельно. Дозировка — два миллиграмма на килограмм, сколько она весит?

— Около пятидесяти пяти, — сказал Семён.

— Сто десять миллиграммов метиленового синего на первую дозу. Разводим в ста миллилитрах физраствора. Вводим медленно, за пять минут. Потом смотрим сатурацию. Если не реагирует — повторяем через тридцать минут. Двигайтесь!

Коровин уже бежал по коридору, тяжело и неуклюже, но быстро, как бегают люди, когда от скорости зависит жизнь.

В палате закипела работа. Тарасов проверил катетер — проходимость в норме, обратный ток крови есть. Семён подготовил систему для инфузии. Коровин вернулся через четыре минуты — запыхавшийся, красный, с коробкой ампул и пакетом аскорбиновой кислоты в руках.

Зиновьева набрала раствор сама. Ярко-синяя жидкость в шприце — метиленовый синий, он же метилтиониния хлорид, антидот при метгемоглобинемии. В норме он восстанавливает трёхвалентное железо обратно в двухвалентное, возвращает гемоглобину способность переносить кислород.

Пациент розовеет на глазах за минуты, как фокус в цирке. Семён читал об этом, видел видео на лекциях, но живьём — никогда.

Сейчас увидит.

Зиновьева подключила шприц к порту капельницы и начала вводить. Медленно, по миллилитру, следя за монитором. Семён стоял рядом и не дышал. Тарасов — у изголовья, руки скрещены на груди. Коровин — у двери, привалившись к косяку. Все смотрели на Елизавету.