Но Семен решил что это не его дело. Он лекарь, а не семейный психолог. Его дело диагноз.

И диагноз только что получил новую вводную.

— Где препарат? — спросил Семён.

Все повернулись к нему. Тарасов, Коровин, Альберт — даже Штальберг, выдернутый из своего монолога неожиданно резким, деловым тоном ординатора.

— Препарат, ваше благородие. С собой?

Штальберг моргнул. Потом полез во внутренний карман пиджака и достал маленький пластиковый контейнер с серебристой этикеткой на немецком. Или швейцарском. Семён взял его, повертел в руках. Контейнер был лёгким, почти невесомым. Внутри тихо перекатывались капсулы — три или четыре штуки.

Он открыл крышку. Матово-белые капсулы, никакой маркировки, никакого номера серии. Потянул носом — слабый, чуть сладковатый химический запах.

Перевернул этикетку. Мелким шрифтом: «Neurostabin-7. Experimentelle Charge. Nicht für den Verkauf bestimmt». Экспериментальная партия. Не для продажи. Если Семена не подводили его поверхностные знания немецкого.

— Глеб, — Семён протянул контейнер Тарасову. — Посмотри.

Тарасов отпустил Альберта. Парень и так уже стоял безвольно, опустив руки, и смотрел на отца пустыми глазами. Взял контейнер, прочитал этикетку, нахмурился. Передал Коровину.

Коровин поднёс контейнер к лицу, понюхал содержимое. Покатал одну капсулу между пальцами. Прищурился.

— Анилиновая группа, — сказал он негромко. — Или я сорок лет зря фармакологию учил. Основа — производное парааминофенола. Чувствуете этот сладковатый оттенок? Фенацетин так пахнет. Или что-то из его семейства.

Семён застыл.

В его голове, как учил Илья Разумовский — «не гонись за диагнозом, дай ему прийти самому», — начали складываться фрагменты. Медленно сначала, потом быстрее, потом — лавиной.

Производное анилинов. Анилины — мощные окислители. Окислители воздействуют на железо в гемоглобине. Превращают двухвалентное железо в трёхвалентное. Гемоглобин с трёхвалентным железом не способен переносить кислород. Называется — метгемоглобин.

Кровь с высоким содержанием метгемоглобина меняет цвет. Из алой становится тёмно-коричневой. Шоколадной. Почти чёрной.

Как мазут.

А чёрная сетка на коже — это венозный рисунок. Вены, несущие кровь, не способную переносить кислород. Тотальный, жесточайший цианоз. Ткани задыхаются. Каждая клетка, каждый орган, и венозная сеть проступает сквозь кожу, как чернила сквозь промокашку. Никакой не некроз и не инфекция. Это удушение на клеточном уровне.

И анализы. Чистые, потому что период полураспада экспериментальной синтетики может составлять часы. Вещество попало в организм вчера вечером. К моменту забора крови его уже не было. Вывелось. Испарилось. А испорченный гемоглобин остался.