– Нетерпимыми?
– Да. – Она кивнула. – Заставили выучить молитвы. Сначала было даже весело, но в пятнадцать они заставили меня петь их в церковном хоре вместе с другими детьми. Мне некогда стало заниматься в фотокружке. После школы я ходила на репетиции хора, а в выходные посещала воскресную школу, где детям рассказывали о Боге. И с каждым днем становилось все хуже. Маму… ее будто подменили.
– В чем это проявлялось?
– Мне кажется, она не могла вынести, что я превращаюсь в девушку. У меня появлялись… – Мара обрисовала руками грудь и талию.
– Формы, – подсказал Марк.
– Да, формы. И ее как будто это бесило. Она постоянно срывалась на меня. Телевизор – это плохо, пагубное влияние на детские умы. Телефон, соцсети, друзья – плохо. Разврат. По ее словам, каждый мальчишка хотел залезть мне под юбку. Даже книги попали под запрет. Она выбросила «Гарри Поттера», ведь там есть магия и колдовство, а это против Бога. Мне хотелось быть как все, и я, конечно, бунтовала. Дерзила ей и отцу. Он, кажется, тоже возненавидел меня, потому что я всегда находила что ответить. На все было свое мнение.
– Например?
Девушка улыбнулась, погрузившись в воспоминания.
– На уроках биологии нам говорили о теории Дарвина и эволюции. Я рассказала им за ужином, и они буквально взбесились. – Она закинула ногу на ногу и взяла из пачки, лежащей на столике, еще сигарету. – А однажды под Рождество я собралась на школьную дискотеку. – Мара прикурила, затянулась и медленно выдохнула дым. – Надела блестящий топ, накрасила ресницы. В шестнадцать лет, знаете, уже хочется быть красивой. Ощущаешь себя взрослой, и все такое.
– Они не оценили ваш наряд?
– Сказали, что я почти голая, – усмехнулась она. – Я говорю: «Так Адам и Ева вообще голышом ходили», и что тут началось! «Размалеванная как блудница», «богохульство»! Серьги чуть вместе с ушами не оторвали, вымыли мне лицо с мылом и никуда не отпустили. – Мара сделала еще одну затяжку. – А я все равно сбежала. Через окно. И когда вернулась, они меня избили. Сильно. Били в лицо, по спине. Мать таскала за волосы. Но мне тогда было плевать, я только сильнее хотела делать им все назло.
– И делали?
– Ну да. В следующий раз меня избили за проколотую губу. – Она наклонилась, чтобы Марк мог рассмотреть крошечный след в нижней губе. – Но я все равно бросала им вызов. Убегала к друзьям, пропускала занятия. Они запирали меня в комнате, заставляли всю ночь молиться на коленях, привязывали к батарее. Но знаете, что им нравилось больше всего?
– Что?
– Стыдить меня перед святым отцом. Они приводили меня к нему и рассказывали о моих «грехах». Он читал мне долгие, нудные лекции в отдельном помещении храма, и я почему-то не отваживалась ему дерзить.