– У меня всего пара вопросов, – примирительно сказал Марк. – Я очень хочу разобраться в деле. – Он неосознанно сложил ладони в молитвенный жест. – Это отнимет у вас всего пару минут!
– Ни за что, – ответила женщина.
– Хорошо, входите, – вдруг сдался мужчина, за что тут же был награжден раздраженным взглядом жены.
– Девочки, марш к себе в спальню! – скомандовала Майя Зелиньская, и от лестницы послышался топот детских ног. Затем женщина обернулась к Новаку: – Хотите чаю?
Вид у нее был такой, что никакого чая из рук этой сухощавой женщины с седоватой гулькой на голове не хотелось, но Марк кивнул:
– Да, спасибо.
Возможно, в ее отсутствие мужчина будет более словоохотлив.
– Проходите, – Якуб Зелиньский указал на диван в гостиной, – присаживайтесь. Как, вы сказали, вас…
– Марк, – ответил тот, присев. – Марк Новак.
Его фамилия и хороший польский должны были расположить к нему родителей Мары, но Якуб все еще хмурился. Глубокие складки на его лице напоминали разломы горной породы. Вероятно, события, связанные с исчезновением его дочери и ее путешествиями по стране в компании убийцы, заставили его немало переживать.
– Как она? – спросил он тихо, чтобы жена не услышала.
– Мара в безопасности, – ответил Марк и тут же поправился: – Простите, Марыля, – вытер потные ладони о брюки и прочистил горло. – Она в охраняемом психиатрическом отделении, к ней допускают только врачей и полицейских. Я только начал свою работу с ней, и поэтому мне хочется многое понять… из того, что она рассказывает.
Марк обвел комнату взглядом. Простая обстановка, распятие на стене. Совершенно обычный дом. И совершенно обычный хозяин – на вид Якубу лет сорок с небольшим, даже несмотря на морщины. Серые брюки, голубая рубашка в клетку, кольцо на безымянном пальце. Типичный семьянин и католик.
– После задержания ваша дочь вообще не говорила ни с кем. Судя по всему, она глубоко травмирована.
– То, что пишут в газетах, правда? – спросил Якуб, щурясь.
Он нервно сцепил пальцы в замок.
– Газеты – это газеты, – сказал Марк, мотнув головой. – Даже полиция еще не составила своего мнения, хотя и собирается предъявить ей официальное обвинение. У них есть версии и догадки, но многое будет зависеть от слов вашей дочери и доказательств, если те будут найдены.
– Марыля не такая, – почти прошептал Якуб, – она бы и мухи не обидела. Но ее характер… она всегда все делала нам назло. Язвила, противилась учению и молитве. Ей важно было поступать так, как хочется, а не как ей указывают.
– Она всегда была не такая, – ядовито произнесла Майя, появившись в гостиной с подносом, и ее муж тут же притих. – Всегда думала только о себе. Марылю искушал грех. Она была плохим примером для сестер, подстрекала их к непотребствам своим поведением. Бог избавил нас от нее, она выбрала свой путь, и пусть так и останется.