Он сжал челюсть, вспоминая, как она спросила: «Мы увидимся ещё?» В этом вопросе не было ни упрёка, ни требования, только тихая, почти незаметная уязвимость, от которой у него внутри всё сжималось. Ему хотелось дать ей хоть какую‑то опору, но он знал: любая надежда, которую он ей подарит, станет для неё мишенью. Викс не прощает слабостей. А Эля — его слабость. И если командор это поймёт…

«Улетай на Эверию. Звони своему хвостатому». Слова прозвучали резко, почти грубо, и он тут же почувствовал, как от этой резкости внутри всё сжалось. Но так было нужно. Пусть лучше она обидится на его холодность, чем останется здесь, где каждый её шаг будут отслеживать, каждую её эмоцию — использовать. Пусть лучше думает, что ему всё равно. Пусть лучше держится подальше.

Скорпион коснулся ограничителя на запястье — холодный металл привычно лёг под пальцы. И где‑то на самой границе сознания, тихо, почти неслышно, как далёкий отзвук, шевелилась другая мысль. Не план — скорее смутное обещание самому себе. Что он не позволит этому стать концом. Что, когда всё уляжется, когда воздух станет чище, он найдёт способ узнать, как она. Не сразу. Не громко. Просто убедиться, что с ней всё в порядке. А дальше… дальше будет видно.

И в этой зыбкой, неоформленной надежде был один маленький якорь — аромат Эли. Тот самый, который невозможно спутать ни с чем: лёгкий, чуть пряный, с едва уловимой ноткой чего‑то своего, настоящего. Он запомнил его не как аромат духов, а как запах самой жизни — тёплой, живой, упрямой. Стоило только закрыть глаза, и он снова чувствовал его, будто Эля стояла где‑то совсем рядом, будто достаточно было протянуть руку.

В голове закрутились обрывки из её рассказа.

«Она не сбежала. Она не получила никакого вознаграждения, не исчезла по своей воле. Её просто стёрли с „Ориона-11“, как неудачный файл, и отправили туда, где, по мнению Викса, ей было самое место».

Он помнил, как в первые дни он ходил по станции, будто зверь по клетке. Каждый раз, когда ограничители ненадолго отключали и контроль Викса чуть ослабевал, он срывался с места. Он искал её везде, но Эля словно испарилась. Будто её никогда и не было. И с каждым днём эта пустота внутри становилась тяжелее, пока наконец не превратилась в твёрдое, холодное убеждение: она предала его. Сбежала. Получила своё и ушла.

А потом появилось задание, которому он отдался сполна, — «Хантр». Оно поглотило его целиком. Там‑то он и оторвался сполна: захватил убийцу брата и всю его шайку. Он добыл доказательства и теперь знал, кто предал его отряд. Скоро он полетит на Кси‑Аар, чтобы отыскать и наказать виновных. Но ещё рано — нужно было сделать ещё кое‑что…