Она уловила его жадный вдох возле её щеки — поток воздуха, едва лизнувший кожу, и от этого лёгкого касания по спине пробежала дрожь. И он по‑прежнему не касался её. Но был так близко, что Эля чувствовала каждый его выдох, каждую натянутую струну в его теле, слышала, как внутри него нарастает волна, которую он изо всех сил старался удержать.
Она зажмурилась, стараясь удержать равновесие, и сглотнула, остро осознавая эту обжигающую близость, будто стояла на краю пропасти, где один неверный шаг мог либо сбросить её вниз, либо подарить полёт.
Глава 18
— Эля… — прошептал Скорпион, и в этом имени прозвучало столько сдерживаемой силы, столько невысказанного, что у неё перехватило дыхание.
Одним неуловимым, почти молниеносным движением он притянул её к себе. Она охнула от неожиданности и инстинктивно положила ладонь на его грудь, где учащённо билось его сердце — так громко, будто пыталось пробить себе путь сквозь рёбра.
Скорпион медленно, нарочно медленно, перевёл взгляд с её лица на её ладонь, словно каждое мгновение растягивал, чтобы запомнить, запечатлеть: как её пальцы чуть дрожат, как она не решается ни прижать руку крепче, ни отдёрнуть её. Эля застыла, так и не сообразив отдёрнуть руку, да и не желая этого.
В комнате, наэлектризованной от сквозившего между ними напряжения, стало очень тихо — настолько, что этот мир будто сжался до размеров одного дыхания, одного удара сердца, одной ладони на чужой груди.
Она снова сглотнула, и этот тихий, едва уловимый звук показался ей оглушающим, словно кричал о том, что она больше не может притворяться, будто ничего не чувствует.
От его тела, вплотную прижатого к ней, исходил жар. Скорпион снова наклонился к ней, и Эля замерла, инстинктивно приоткрыв губы. Она ждала поцелуя властного, дерзкого, бесстыдного и ей плевать теперь на приличия, но Скорпион медлил. Он всматривался в её глаза, судорожно дышал.
— Скажи, чтобы я остановился, — хрипло произнёс он, не отводя взгляда, будто если он моргнёт, то потеряет её снова.
Эля сжала пальцы на его груди, чувствуя, как под кожей бьётся эта дикая, неукротимая жизнь. Она хотела вернуть себе контроль, вернуть ту Элю, которая всё просчитывает и не делает шагов вслепую. Но слова не шли. Вместо них из горла вырвался тихий, сдавленный стон.
Скорпион глухо застонал, будто этот звук стал для него приговором и одновременно разрешением. Со стоном он снова дёрнул её на себя. Одной рукой обнял за талию, другой скользнул на затылок, пальцы запутались в волосах, удерживая её, не давая отстраниться, — и припал к её губам.